– Как? – вместо того шепчет Рори.
Она говорит о Кэтлин, но я не готов к этому разговору. Для начала мне нужны четыре бокала чего-нибудь крепкого и Рори, голышом лежащая в моей постели. Но ни первому, ни второму сегодня не суждено сбыться.
Она глотает слезы. Отводит взгляд. Подозреваю, что пережидает минуту, дабы свыкнуться с мыслью, что отношения со сводной сестрой наладить так и не удастся. Что такими они и останутся. Навеки испорченными.
– Когда будешь готов. – Рори берет меня за руку и сжимает ее. – И когда перестанешь вести себя как сволочь, конечно же, – добавляет она. И, думаю, тут она не шутит.
Я понимаю, что это дружеский жест. Понимаю, что он должен меня утешить. Но не могу унять пробежавшие по моему телу удовольствие и решимость.
Эштон Ричардс наворачивает круги под дождем и орет:
– Мы все однажды умрем, но это не важно, потому что мы ужасные эгоисты и одержимы всякой фигней.
Мы не обращаем на него внимания.
– Бог, чего ты ждешь? – раскинув руки в стороны, кричит Эштон в небо.
Мы с Рори переглядываемся.
– Я скажу Райнеру отправить его в реабилитационный центр, как только мы закончим, – произносит она.
– Отличная мысль.
