ПРИМЕЧАНИЕ ОТ МЕРТВОЙ КЭТЛИН
Знаете, я с ходу признаюсь. В этой истории злодейка – я.
Я врала.
Я обманывала.
Я обернула события в свою пользу.
Я говорю вам то, что вы хотели услышать, но я человек разносторонний и уж точно не так плоха, как Глен.
Я любила Мэла с самого начала. С двух лет, а не с четырнадцати, когда все остальные девчонки в Толке наконец заметили, что странный парнишка Доэрти теперь не такой уж и странный, а веселый, классный, умеет кататься на грязных велосипедах и проколол себе уши и нос.
Я полюбила его сразу же, как он разрешил мне играть во врача, а сам покорно стал пациентом.
Он в шутку просил трогать себя в тех местах, о которых в том возрасте я даже не подозревала.
Полюбила его сразу же, как он тайком пронес закуски на воскресную мессу и поделился ими со мной, потому что нам постоянно было скучно.
Я любила его, когда он учился играть на гитаре, а я училась вышивать и у нас ничего не получалось.
Я ни о чем не жалею. Я поступила так, потому что считала, что сделаю его счастливым.
Просто помните это, пока читаете, хорошо?
Помните, что сейчас Рори здесь не просто так.
И что я любила своего еще живого мужа до того, как возненавидела свою сводную сестру.
Очень-очень любила.
На самом деле любила его до смерти.
Хочу заметить, что фермеры, трудящиеся в сарае, где я живу, всегда включают радиостанцию с легким роком, и мне с великим трудом удается не злиться на них. В любом случае это значит, что я знакома с творчеством Эштона Ричардса и, хоть и не считаю себя экспертом, смею заметить, что он ни хрена не стоит.
Хреновый артист, хреновый певец и наверняка хреновый человек, если судить по первому и последнему часу, что мы провели вместе на нашей планете.
Эштон Ричардс приносит пользы меньше меня. Я хотя бы даю молоко, которое дает вам кальций, а он, в свою очередь, способствует укреплению костей. Очень удручает, что некоторые люди – и, в частности, Эштон – сознательно отказываются от дарованного им высшего уровня интеллекта.
Он может ходить на двух ногах. Выучить иностранный язык. Играть в судоку.
И он даже не умеет различать животных.
Так что нет, я не позволю ему кататься на мне.
Я ему не лошадь, не машина, не женщина и не космический корабль.
На корове ездить нельзя.
Ни за что.
По возвращении домой Ричардс по-прежнему на седьмом небе от кайфа и, похоже, в приподнятом настроении. Он так и норовит все потрогать у меня в доме. Когда Эштон касается моей собственности, возникает ощущение, будто он касается и меня. А я в данный момент не особо хочу чужих прикосновений, если только это не прикосновения Рори.
– Дружище, постой спокойно, ладно? – вздыхаю я.
