Если сможешь - забудь полностью

Тардель оттащил зверя и глянул на женщину. Ей помощь уже не требовалась, потому, что горло у нее было выдрано вплоть до самых шейных позвонков и представляло сплошную зияющую рану, в нижней части которой, нелепо и жутко, торчала бело-розовая перекушенная ключица. В лицо покойнице он глядеть не стал, заранее представляя себе страшную посмертную маску боли и ужаса. Обернулся, увидел застывшего Гадара, выругался про себя и побежал к ребенку, забрасывая леггер за спину. Подбежал, сходу упал на колени и, разом оценив ситуацию, протянул руки к голове малыша. Неистовый крик оборвался, голова упала на плечо, искаженное болью и ужасом лицо приобрело спокойное выражение. Ребенок уснул. Тардель аккуратно уложил его на траву и не удержался, высказал в сердцах Гадару:

— Какого дальта, стоял, пялился?

— Я… я … — окончательно смутился парень, виновато опуская голову.

— Дома сидеть надо было, а не…, — заворчал было Тардель, отводя пальцы ребенка, судорожно зажимавшие рану, но вскоре замолчал, сосредоточиваясь. Дело было плохо. То ли зубами, то ли лапой зверь разорвал разом и одежду, и кожу и мышцы, своротив все это окровавленным комом в сторону. Тардель приложил обе руки вокруг страшной раны, останавливая кровь, и рявкнул Гадару, не разжимая зубов:

— Аптечку!

Но тот, уже опомнившись, сам, протягивал открытый флакон с антисептиком и только что распечатанную пачку стерильных тампонов. Тардель быстро смочил рану антисептиком и начал убирать сгустки успевшей свернуться крови. И чем больше он очищал, тем страшнее ему становилось, потому что там, под чудом уцелевшей пленочкой брюшины, ворочался розовато-сизый кишечник. Тарделю еще не приходилось видеть таких ран, и поэтому руки его немного дрожали. Он дышал приоткрытым ртом, задерживая дыхание согласно движению тампона. Закончив обработку, потребовал:

— Регенератор!

Гадар быстро протянул приготовленный уже флакон. Тягучий регенератор закрывал рану голубой желеобразной массой. Тардель осторожно подтягивал на место, свезенный в сторону клок мышц и кожи, стараясь как можно точнее совместить края раны, а когда закончил, попросил:

— Гадар, помоги.

Обе ладони Гадара и одна Тарделя легли на изувеченный бок ребенка. Другой рукой Тардель придерживал края раны. Оба напряженно замерли. Гадар смотрел себе на руки, а Тардель наконец-то, в лицо малыша. Ребенок как ребенок. Лет семи-восьми. Блестящие волосы крупно вьются над высоким лбом. Густая тень длинных ресниц замерла на бледных щеках с широкими выступающими скулами. Губы пухлые, и подлая синева уже проступала сквозь кожу вокруг рта. По всему лицу следы обильно пролитых слез, еще дрожащих во внутренних уголках глаз.

Времени им было отпущено ровно столько, чтоб начали схватываться, срастаясь края страшной раны, и тут же донеся требовательный голос Ланера:

— Эй, аптечку давайте!

Гадар вопросительно глянул в лицо Тарделю. Он кивнул, отпуская. Гадар разом отнял обе ладони, удовлетворенно заметив, что рана не разошлась. Мельком посмотрел себе на руки, ожидая увидеть кровь. Не увидел. Подхватил с травы аптечку и понесся к Ланеру, который хлопотал около мужчины. Он еще не занимался обработкой многочисленных рваных ран, только останавливал стремительно вытекающую из них кровь. Гадар стал помогать ему, и все боялся, чтоб уверенно действующий Ланер не заметил его, Гадара, внутреннего страха. Да, конечно же, их обучали не только водить звездолеты, но и оказывать помощь раненым. Но одно дело Джанерская Школа. Там вроде бы все, все получалось хорошо, там можно было, и ошибиться, ничего страшного. Разве посмеются дружно, заставят переделать и все. А здесь вывернулось такое, и что отступить нельзя, а сердце частит. Ошибешься — и чужая жизнь уйдет, в прямом смысле проскользнув с кровью между твоих, не сумевших удержать ее пальцев.

Они уже наполовину закончили обработку ран антисептиком, когда справа из редколесья с громкими воплями вылетел с десяток всадников, вооруженных копьями. Ланер мельком глянул на них и приказал Гадару:

— Охраняй!

Гадар поднялся и встал, держа защитное поле, благо с боевым поясом это было не так и сложно. Всадники неслись мимо камня, и первым их должен был встретить Тардель, который, встав на одно колено, смотрел на одного из всадников, что вырвался вперед, отводя руку с коротким копьем, готовясь нанести удар: Тардель все успел рассмотреть: и темные вьющиеся волосы всадника, и азарт неистовой скачки на загорелом скуластом лице, и рукоять небольшого меча слева на поясе.