Если сможешь - забудь полностью

Когда обломки сбитого бота падали вниз, Ланер, потерявший сознание от удара, беспомощно кувыркался среди них. Но ему повезло. Повезло так, как везет один раз в жизни. Он вовремя очнулся, успел увидеть рвущиеся в лицо камни и, подав импульс на айдер, задержал падение. Пролетел с десяток метров над острыми обломками скал и мягко опустился на них. Перевернуться лицом вверх сил у него уже не хватило. Темнота беспамятства наверстывала упущенное.

Сколько он лежал так — неизвестно. Вновь пришел в себя оттого, что кто-то грубо рвал у него из руки накрепко стиснутый леггер. Ланер пошевелился, пытаясь подтянуть под себя руки, тут же получив мощный пинок в левый бок, под сердце, потом еще. Так, что даже дыхание перехватило. Чуть повернув голову, он успел заметить чужую черную обувь с высокой шнуровкой и такого же цвета скафандры. После очередного удара его подхватили под руки и поволокли. Он пытался оказать сопротивление, но несколько жестоких ударов вновь погрузили его во тьму.

Очнувшись, Ланер увидел, перед глазами блестящий темно-синий пол. Шевельнулся, застонал от боли, поворачиваясь на правый бок, и обнаружил, что его руки смотаны тонкой пластиковой лентой от локтей до запястий. Покосившись на счетчик воздуха, с ужасом констатировал, что дышать ему придется только пятнадцать минут, и чуть подумав, решил рискнуть. Неуклюже действуя связанными руками, поднял лицевой щиток и глотнул чужого воздуха, приготовившись, если потребуется, вновь закупорить скафандр. Воздух в чужом звездолете ощутимо вонял сероводородом и еще чем-то очень едким, но дышать было можно.

— Хорошо хоть так, — подумал Ланер, осматривая пластиковую ленту, стягивающую руки, с огорчением отметив, что самостоятельно освободиться, пожалуй, не удастся. Тогда он сел, прислонившись спиной к крупно-ребристой стене, и стал ждать, оглядывая помещение. Пустое помещение, если не считать трех ящиков в дальнем углу, тесное и узкое, без иллюминаторов; на потолке дисковидная лампа, рассеивающая тусклый голубой свет по серым металлическим стенам. Ждать пришлось недолго. Дверь с неприятным скрежетом открылась, и на пороге появились двое хозяев, одетых в черную униформу довольно свободного покроя. У одного из них, от левого плеча до локтя, на рукаве блестело пять ярко-золотых дисков, у другого — три. В руках оба держали массивное оружие, отдаленно напоминающее леггер, стволами направленное в лицо Ланеру. Продолжая рассматривать пришедших снизу вверх, Ланер добрался до их лиц. Интенсивно-желтый цвет кожи, маленькие почти круглые сморщенные рты, плоские, похожие на звериные, носы и сильно раскосые, заползающие на виски глаза антрацитно — черного цвета. Над абсолютно лысыми головами возвышались острые верхушки больших полупрозрачных ушей. Тот, с пятью дисками на рукаве, пронзительно просвистел что-то почти переходя на ультразвук, внимательно посмотрел на Ланера, потом, недовольно морщась, проговорил, видимо повторяя то же самое, на сильно искаженном, едва узнаваемом интерлекте:

— Встать! — Ланер медленно поднялся, тоже внимательно следя за своими конвоирами.

— Пошел!

Его вывели в узкий темноватый коридор и резким толчком в спину направили влево, держа под прицелом своего оружия. Низкий потолок изредка имел на себе такие же дисковые лампы, весьма скудно освещавшие пространство. Видимо на этом корабле не очень-то беспокоились о комфорте: и плохая вентиляция и этот, портящий зрение, свет.

Распахнулась металлическая овальная дверь, и Ланера втолкнули в просторное помещение, освещенное более ярко. От двери вперед к высокому массивному креслу тянулась синяя ковровая дорожка. В кресле сидел такой же ярко-желтый тип, обе руки которого от кистей до плеч были покрыты золотыми дисками. Он выглядел довольно тщедушно по сравнению со своими людьми. По бокам у кресла стояли два телохранителя на голову выше своего патрона и в плечах вдвое шире его. Ланер еще не успел, как следует все рассмотреть, когда сильный удар под колени сбил его с ног, а другой, такой же чувствительный заставил приложиться лицом к полу. Спас шлем. Если бы не он, то уж точно бы разбил и нос и губы. Ланер почувствовал на своей шее тяжелую ногу охранника и выругался про себя. Никогда его еще так не унижали. Он прислушивался и думал:

— Ну, погодите! Мое время еще не пришло.

Видимо ради самого Ланера, разговор велся на интерлекте.

— Во имя Великой Черной Бездны недостойный пришелец склоняется к твоим ногам, повелитель. Он туп до того, что не понимает благословенного языка Божественной Сальсулы.

Ланер силился вспомнить:

— Сальсула, Сальсула… Где же это? — он явно не помнил, — но это и к лучшему. Значит, эти голубчики так же не знают или же плохо знают Даярду и ее джанеров.

Тяжелый ботинок наконец-то убрался с его шеи, и Ланер получил возможность поднять голову от пола. Его вздернули на колени. В это время заговорил тот, кого называли повелителем. Он говорил на интерлекте более понятно, но тон его обращения еще тот:

— Кто ты, презренный червь, и почему вы посмели напасть на посланников Божественной Сальсулы?