Грохает выстрел, и пуля с громким «банг» пробивает театральную тумбу-афишу рядом со мной…
– Черт!!! – Поспешно прячусь за углом. – Что там вообще происходит? Кто и в кого стреляет? И почему?
– Дык в нас палят, вашбродь!
– Давай дворами, через дровяной сарай! – киваю денщику на невысокую заднюю стенку подсобного строения между домами на Малой Бронной.
Савка подсаживает меня, потом подает карабины и, вцепившись в протянутую руку, забирается на крышу сарая. По одному спрыгиваем во двор и, аккуратно пробравшись вдоль стены, выглядываем в подворотню, выходящую в Малый Козихинский.
У стены подворотной арки двое городовых в черных шинелях. Один – помоложе, сидит на снегу, прижимая руку к плечу. Второй – седоусый, с унтерскими лычками на погонах – стоит на одном колене с револьвером в руке.
– Иван Силантьич, когда ж подмога-то придет? – стонет раненый полицейский.
– Терпи, Гриня, сейчас подойдет хто…
– Да поскорей бы, а то ж я тут кровью истеку!
Прежде чем я успеваю что-нибудь сказать, в разговор вступает Савка:
– Иван Силантьич, не стреляй!
– Хто тут?!?!
– Я это! Савка Кривой из девятого дома! И его благородие тут со мной! Глянуть зашли – что тута за шум!
Старший унтер-офицер полиции Иван Силантьевич Коробков отвечал за порядок на бульваре Патриаршего пруда и примыкающих улицах.
Этой ночью они с напарником обнаружили исчезновение патруля с пересечения Малой Бронной и Садового кольца – костер горел, а трое солдат куда-то подевались.
Коробков принял решение пробежаться по окрестностям, как вдруг раздался гулкий взрыв со стороны Малого Козихинского переулка.
Бравые городовые бросились на шум.
На углу Малого и Большого Козихинского, у выбитых дверей аптеки, стоял солдат с винтовкой наперевес. На оклик он отреагировал нестандартно, а именно – открыл огонь по полицейским.
– Я-то после первого выстрела сразу в подворотню схоронился, а Гриня варежку-то раззявил. Вот солдатик его со второго раза и подбил в плечо… – закончил свой рассказ Иван Силантьевич, наблюдая, как Савка перевязывает вышеозначенного Гриню. – А я его, ирода, стало быть, из револьверта и укокошил. Хто ж знал, что их там, в аптеке, ешшо есть!
– Сколько их там?
– Не менее троих, ваше блаародие! С винтарем один и двое с револьвертами. Лаются на нас, а выйти боятся. Стреляют… Ироды! Ну и я, стало быть, стреляю – шоб не разбежались. – В подтверждение своих слов полицейский не глядя выстрелил за угол.
– Ну а подмога что же?
– Не пойму что-то… Уж хто-нить должон был подойти!
– Давай-ка тогда, Иван Силантьевич, сами разберемся.
– А стоит оно?
– Ты, Силантьич, не боись! – подмигнул городовому Савка. – Справимся! Чай, я глаз-то не на базаре потерял!
– Ладно… Есть у меня задумка, как их половчее взять! – согласился старый полицейский и, выставив руку, вновь пальнул из своего нагана в сторону аптеки.
План был прост и изящен.
Пройдя через пустующую квартиру первого этажа, открытую для нас перепуганным дворником, мы с Савкой открыли огонь из угловых окон.
Выстрелив через витрину аптеки в смутно мелькнувшую тень, я сразу добился успеха. Разбив огромное стекло, на мостовую вывалился труп в солдатской шинели.
Минус один…
Я успел выстрелить в глубину магазина еще дважды, прежде чем на улицу выскочили двое налетчиков. Первый запнулся и упал, получив пулю в ногу из Савкиного карабина. Второй истошно завопил: «Суки-и-и-и!» И замахнулся зажатым в руке предметом.
Время как будто замерло…
Я аккуратно подвел мушку «винчестера» под срез нелепого картуза и спустил курок.
– Бах! – грабитель завалился назад, выронив себе под ноги дымящуюся палку.
Черт! Это же динамитная шашка с фитилем!
– Савка-а-а! Ложи-и-сь!
Взрыв грохнул спустя мгновенье, заглушив вопль дикого ужаса, издаваемый раненым бандитом.
Блистательная, вашу мать, победа!
Четыре трупа и один пленный…
Как оказалось, в аптеке прятался еще один солдат, который, увидев трагическую развязку, поспешил сдаться, выкинув свою винтовку на улицу.
Экспресс-допрос дал кучу информации о мотивах преступления и методах действия сего преступно-прискорбного сообщества.
Ванька Уксус (тот, кого я застрелил с динамитом в руке) – бывший балтийский матрос – предполагал взять в аптеке «марафету», который владелец хранил в торговом зале в несгораемом шкафу. Заодно предполагалось «пощипать буржуев». Для этого означенный Ванька вместе со своим подручным Фимкой Змеем (тот, который, будучи ранен в ногу, погиб при взрыве), вступил в преступный сговор со своим старинным дружком Кондратом (первый из солдат, убитый полицейскими на перекрестке). Означенный Кондрат, служивший в 192-м запасном пехотном полку, подговорил своих сослуживцев, с которыми он был назначен в патруль на углу Малой Бронной и Большой Садовой.
Собственно, сам допрашиваемый был бел, пушист и боголепен и решился на преступление только под давлением своих сослуживцев – уже упомянутого Кондрата и Васятки (солдат, застреленный мной через витрину).
Иначе – ни-ни… Как есть! Свят-свят! И так далее, и тому подобная брехня.
