— Конечно, деточка, — жалостливо сказала Орхидея.
Какая комедия.
Мелисса с широким ножом в руке приступила к нарезке нижнего этажа торта.
— А фигурки съедобные? — спросила я.
— Разумеется, — дернула плечом Мелисса. — Жениха должна съесть невеста, а невесту — жених. На счастье.
— Но так как мы не на свадьбе… — сказала я и взяла фигурку невесты, — то можно попробовать.
Я свирепо отломала фигурке голову. Безголовую невесту поставила обратно на торт, а голову попробовала. Ничего, съедобно. Белый шоколад, похоже.
Бондин невольно хохотнул. А Миша нахмурился.
Мелисса же чуть в истерике не забилась. Шлепнула на очередную тарелку кусок торта так, что ошметки крема улетели на стол. Схватила с верхушки торта фигурку жениха и положила себе на тарелку. А потом уже продолжила раздавать торт.
Ха. Кукольного жениха заграбастать ты еще можешь. А вот Мишу — нет.
Торт оказался вкусным. Какие-то слои безе, легкий сухой бисквит, шоколадная крошка. Да. Надо заказывать свадебные торты только в салоне Бабы-Яги. Торты. Мне тут и один-то заказать не светит.
Та-ак. А второй этаж торта выглядит совсем по-другому. Розочки, лепесточки, желе какое-то. Третий же самый аппетитный — шоколадные завитки и орешки мелкие. Попробовать его немного, что ли?
Я поднялась. Взяла нож, оставленный Крысой на краю блюда, и нацелилась им на третий этажик, где стояла одинокая безголовая невеста.
— Нет! — вскричала Мелисса. — Их надо есть по порядку.
— С чего это? — с сомнением отозвалась я.
Опять колдовство какое-нибудь. Но и я, и Бондин видели этот торт в магической реальности. Он был чист. Может, Мелисса успела добавить любовного зелья в верхний этаж? Я опустила левую руку под стол и большим пальцем повернула око на пальце среднем.
Торт оставался таким же и в серебряном свете тоже. Да просто у этой Мелиссы какой-то бзик. Если это ее свадебный торт, значит, мы должны его есть в ею установленном порядке. Чушь какая-то.
Ну и ладно, обойдусь без тортов. Только вот есть еще хочется. Съем-ка лучше бутербродик с колбаской.
Я положила нож обратно к торту.
Вообразила на своей тарелке бутерброд. И он там появился. Как все же здорово быть ведьмой.
У моего уха раздался голос Бондина:
— И мне такой же сделай.
Я посмотрела на его тарелку, где остались только крошки от торта. Вуаля. На тарелке появился бутерброд.
— И мне, — сказал Миша, слизывая крем с пальца.
Мне было не жалко. И на тарелке Миши тоже появился бутерброд.
— Еще кто голодный? — деловито спросила я.
Мелисса надула губы, встала и, подойдя к подоконнику, включила стоявший там музыкальный центр.
Какая классная музыка. Мои ноги сами собой начали притоптывать. Самба? Что-то латиноамериканское.
Ладонь моя отстукивала по краю стола ритм. Орхидея закивала в такт. Николай встал и подошел к ней:
— Потанцуем?
Они вдвоем направились в гостиную. Николай крикнул оттуда:
— Сделайте погромче!
Мелисса усмехнулась, взяла колонки — они были без проводов — и понесла в гостиную.
Миша подошел ко мне:
— Может, мм-м… тоже потанцуем?
Миша? Хочет танцевать? Да еще какой-то огненный латинский танец? Как-то мы с ним танцевали, на вечеринке, в первые дни знакомства. Это было больше похоже на тихое и упорное утаптывание ковра в обнимку.
Бондин только усмехнулся, поглядел на нас и продолжил потягивать чай из расписанной зелеными цветами чашки.
— Нет, я… кхм… устала, — ответила я, прижимая ладонь к столу и перекрещивая ноги, будто и не рвалась танцевать минуту назад.
— Хорошо, — обиженно сказал Миша.
— А я бы потанцевала, — заявила Мелисса, появляясь из гостиной.
Миша направился к ней, взял ее под руку, и они вышли.
Прямо дежавю какое-то. Не хватало только, чтобы она его во второй раз увезла — теперь на какой-нибудь другой край земли. Я покосилась в сторону гостиной. Но бороться за Мишу желания не возникало. А может, даже хорошо будет, если она его и правда еще разочек увезет. Рука моя снова забила в такт музыке — теперь из гостиной доносилось что-то вроде диско.
Бондин улыбнулся во весь рот:
— Фирменные торты мадам Бабы-Яги.
— Что? — не поняла я.
— Нижний слой располагает к танцам. — В глазах его плясали смешливые искорки.
Я покосилась на торт:
— А средний?
— К песням. — Он встал, подошел к торту, поднял ножом одну розочку со среднего слоя, взял ее пальцами и съел. А потом вдруг… запел довольно мелодично: — Сердце краса-авиц склонно к изме-ене…
— Он голос дает, что ли? — не поверила я.
— Нет, — сказал Бондин, — просто петь хочется.
— Почему же в магической реальности не видно, что там какие-то зелья?
— Да они очень слабого действия и едва светятся, — сказал Бондин. — Серебряное магическое сияние мира их перекрывает. И к тому же они разрешенные. У Бабы-Яги на все ее зелья есть лицензии.
