Тут к моему уху склонился Бондин и сказал:
— Он Николас Полярный. Он и правда волшебник Рождества и Нового года.
— Откуда он взялся тогда? — возмутилась я в полный голос.
— Как это откуда? — возмутился в ответ Николай. — Как и все — от мамы с папой.
— Ну-ну. Интересно, и кто они? Зима и Мороз?
— Зачем? — удивился Николай. — То есть отец — он был Дед Мороз, по-вашему. У нас работа по наследству передается. А мама была просто ведьма… И я вовсе не бессмертный. Просто гены у меня особые, в нашем роду живут лет пятьсот-шестьсот и холода не боятся.
Пожалуй, это самая потрясающая новость за эти двое суток. Что Дед Мороз существует.
— Ну не хотите же вы сказать, что вы подарки в полночь раздаете? — спросила я.
— Выборочно раздаю, да. Но основная моя работа вовсе не эта.
— А какая?
— Желания исполнять. Которые в Новый год загадывают.
— Правда? Ты умеешь исполнять желания? — воскликнула Орхидея.
Похоже, не только я тут не знаю всех подробностей жизни Санта-Клаусов.
— Да, умею. Я же говорил тебе об этом в самолете, — сказал Николай. — То есть, — он слегка смутился, — пытался сказать.
Так вот какую фразу он никак не мог договорить! И вовсе ничего неприличного!
Он понизил голос и сказал Орхидее:
— Хочешь, я и твое новогоднее желание исполню? Я могу найти его в своих записях.
Орхидея покраснела:
— Нет, не стоит беспокойства.
— Да мне только приятно будет. И потом, это же моя работа, — отвечал он.
— Не надо искать, — твердо сказала Орхидея.
И что она там поназагадывала? Хотя можно предположить, что. С ее-то романтизмом и одиночеством.
Я и сама в прошлый Новый год загадала — выйти в этом году замуж. Интересно, Николай исполнит это мое желание или нет? Может, спросить его?
В раздумьях я чуть не влетела в спину Николая, который вдруг замедлил шаг и стал оглядываться по сторонам. Он видит что-то в магическом мире? Я повернула кольцо и тоже поглядела кругом, но и в серебристом сиянии все оставалось таким же — пальмы, зелень, дорога.
А Николай пробормотал:
— Да где же они? — Поставил чемодан на землю, крикнул: — Хо-хо-хо! — и хлопнул в ладоши.
Через несколько секунд по кустарниково-пальмовым зарослям справа от дороги будто волна ветра прошла, раздался треск ветвей, и из кустов в воздух взмыли и притормозили перед нами, не опускаясь на асфальт, красные, расписанные золотом сани.
— Какая прелесть! — всплеснула руками Орхидея.
— Аэросани летние, прогулочные, — сказал Николай. — Вот они и прогуливались, а мы ждем их!
— И олени, может быть, будут? — с недоверием спросила я.
— Зачем? Олени нужны были в век лошадей, — сказал Николай. — А сейчас век техники. Правда, эти дурашки любят увязываться за мной, когда я еду подарки подкидывать. Летают вокруг и мешают нормально приземлиться.
— Летающие олени, — покивала я. Пожалуй, я уже и в летающих розовых слонов готова поверить.
— Особая полярная порода, — серьезно сказал Николай. — Ну, усаживайтесь же. Сядете со мной впереди, Орхидея? — спросил он.
— Да, — ответила Орхидея и кокетливо подала ему белую полную ручку.
Там впереди еще и руль оказался. Прямо не сани, а автомобиль! Орхидея и Николай уселись на передний диванчик. Нам с инспектором ничего не оставалось, как сесть сзади.
Я полезла наверх, проигнорировав вежливо протянутую для поддержки руку Бондина, и села в угол. Он взошел на сани и уселся рядом.
— Цоб-цобе, — сказал Дед Мороз, и сани тронулись с места.
Когда мы проезжали мимо идущих вдоль дороги туристов, те радостно помахали нам руками.
— Мы сейчас замаскированы? — громко поинтересовалась я, наклонившись вперед, к Николаю. Чтобы Бондин не подумал, что спрашиваю я у него.
— А как же! — сказал Николай. — Под кабриолет… э-э, — он заглянул куда-то на панель управления, — «Форд Мустанг Шелби».
Я уже отвернула кольцо и сама увидела, что мы сидим в красной открытой машинке, с широкой белой полосой по капоту.
— А в Новый год? — продолжила я. — Когда вы над крышами летаете, то тогда подо что маскировка?
— Ни подо что, — сказал Николай. — Так и лечу. Только санки рабочие, большие.
Снова шутит? То есть вообще-то в прошлый раз, как оказалось, он вовсе не шутил.
— То есть люди спокойно могут любоваться Санта-Клаусом или Дедом Морозом на санях? — уточнила я.
— Летящим! — поднял палец Николай. Рулил он одной рукой.
Инспектор посмеивался в своем углу. Типа он умный, все знает, а я тут, дурочка, веду расспросы. Я замолчала и, отвернувшись, стала любоваться пейзажем. Далеко-далеко в голубой дымке синело море. А прямо перед нами раскинулась степь с мелкими зелеными кустиками.
Диван рядом скрипнул, и мне в ухо зашептал голос, разумеется, Бондина:
— Он летает с такой скоростью, что никто не успевает его увидеть. Он умеет растягивать время.
— Еще одна генетическая особенность? — невольно обернулась я.
— Нет, у него есть особенный хронометр. Работает он раз в год и за несколько секунд прокручивает целый год. Так что у Николая целый год для того, чтобы раздать подарки.
— Если в Новый год он проживает еще один год, то он живет в два раза дольше, чем сказал, — в удивлении предположила я.
— Так и есть, — сказал Бондин, довольный. — Быстро ты сообразила.
