— А ты думал, я дура?
— Конечно, нет, — улыбнулся он. Потом с неловкостью посмотрел мне в глаза: — Ты извини, что я о твоем женихе так давеча сказал. Каждый может проявить слабость…
— Да, — сказала я. На самом деле мне хотелось закричать: «Вовсе Миша не слабый! Это Мелисса-Крыса сильная! Она же ведьма!» Но в душе я и сама винила Мишу. Может, он и вправду не любит меня так сильно? А я? Насколько он мне дорог? Стал ли он мне по-настоящему близким человеком за эти месяцы? И хотелось бы мне жить с ним вместе всю жизнь?
Черт, это инспектор виноват! Он заставил меня сомневаться в том, в чем я была уверена! Он заставляет меня рассматривать наши с Мишей отношения под критическим углом! Чертов блюститель порядка! Он нарушил порядок в моей голове!
Я выпрямилась, посмотрела Бондину прямо в глаза и сказала тихо:
— Знаешь что, не смей больше касаться темы моей личной жизни.
Он отвел взгляд:
— Хорошо. Не буду.
Мы замолчали. Но я не люблю такое вот напряженное молчание. Знаете, одно дело, когда люди молчат от того, что им вместе и молчать комфортно, а другое — от того, что хотели бы в этот момент разбежаться в разные стороны, да некуда. Поэтому я громко сказала:
— А почему бы вам, Николай, и правда не ездить на машине? И не надо никакой магической маскировки, и в кустах его прятать не надо.
— Потому что я люблю сани, — сказал Санта.
— И они тебе очень идут, — ласково сказала Орхидея, похлопав его по плечу, отчего «Форд» выехал на встречную полосу, потому что у шофера рука уползла влево. Хорошо, что машин на дороге не было.
Влюбленные иногда говорят такие глупости! Просто уши вянут их слушать.
А что, Орхидея и Дед Мороз очень подходят друг другу. Даже по цвету одежды. Она любит черный, он — красный. Прям Стендаль какой-то.
Эх… Да при чем тут одежда. Главное, чтобы… Чтобы людям было о чем поговорить. Наверное. А может, какая-то между ними должна быть связь магическая. Ну, в смысле, что-то особенное, какая-то магия любовная. Только без всяких ведьмовских штук вроде зелья. А вот у нас с Мишей — она есть? Я даже не знаю. Ну, если я еду его спасать на край света, то, наверное, есть. А вот если он убежал от меня на край света, да еще с другой девицей… Но ведь не по своей воле! Ладно, увижу его, разберемся.
Мы домчались до пристани минут за пять. Я включила око, чтобы еще полюбоваться санями.
Мы сошли на землю, и Николай тихо сказал:
— Ох-ох-ох.
Сани лихо сорвались с места, взметнув облако пыли, и исчезли в ближайшем островке джунглей.
Я, выключив гляделку, вполголоса спросила Николая:
— И никто не удивится, если заметит, что кабриолет без водителя, да еще в кусты заехал?
— Пока еще никто не замечал, куда он скрывается. Все заняты своими делами. Спешат на паром до Ла Гомера, например, — и он показал рукой на берег.
Это паром такой? Ничего себе. Я-то всегда представляла, что паром — это такой большой плот. По смутным образам из черно-белых фильмов, наверное. Но, кажется, мои представления несколько устарели. У причала белым двухэтажным айсбергом возвышался какой-то пароход. Ну, может, не совсем пароход, потому что был он какой-то странной непропорциональной формы, напоминающей гигантский кирпич. Или коробку из-под сока, плавающую на боку. Или тапку. Такую огромную, что в нее могли заехать машины и потеряться там. И они в данный момент туда и заезжали. И, может быть, даже там терялись.
— Я за билетом, — сказал Бондин. — А вы пока идите к парому.
Бондин побежал к белому низенькому домику с синими ставнями.
Мы двинулись к пристани и столкнулись нос к носу с маленьким смуглым человечком в белой форме и фуражке. Он что-то сказал — похоже, на ломаном английском.
— Поверни перстень, — шепнула мне Орхидея.
Я повернула. А Николай, видимо, был полиглот.
— Так это ваш автомобиль? — вопрошал человек.
— Нет, — сказал Николай. — Он нас просто подвез.
— Зачем он уехал в деревья?
— Разве? — «удивился» Николай.
— Со мной, со мной, — поманил нас ладонью человек. И зашагал к тем зарослям, где спрятались сани.
Ой-ей. Что сейчас будет? Штраф? Тюрьма?
Мы подошли к обочине. Полицейский перешагнул через бордюр и смело ринулся вперед, раздвигая руками широкие глянцевые листья.
Сани висели себе в воздухе среди помятых зеленых побегов. Интересно, а что видит абориген? Я выключила око.
Ха-ха. Ай да сани. Никакого автомобиля перед нами не было. А был… слон!
Смуглый полицейский вытаращил глаза и произнес что-то, по интонации похожее на: «Что за ерунда тут происходит? Сейчас только я видел, как в кусты заехал блестящий красный автомобиль, а теперь стоит эта огромная, как дом, скотина и помахивает толстым хоботом прямо перед моим носом!» Ну вообще-то он сказал всего пару слов. Но смысл, думаю, был близкий.
Слон поднял хобот и весело продудел. Полицейский быстро достал рацию и забормотал туда в панике (я успела повернуть перстень):
— На острове слон! В Лос-Кристианос, у пристани! И он кричит на меня!.. Никакого виски! Нет, присылайте подкрепление! Святой Колумб! Он собирается убежать!
