– Давайте хоть торт заберем, – грустно сказала Мелисса. – Я его из самого салона Бабы-Яги везла. Тряслась над ним всю дорогу, да он все равно помялся, когда я… – Мелисса будто прикусила язык и бросила какой-то пугливый взгляд на Орхидею, сказала быстро: – И платье мне обошлось в целое состояние.
Я что, еще и жалеть ее должна? За то, что она моего жениха зельем охмурила?
– Красивое платье, – сказала Орхидея. – Только фата немного разодрана.
– Да, это одно дикое животное на меня напало, – сказала Мелисса.
Жаль, что этот милый рыжий котик тебе всего лишь платье расцарапал, а не морду.
– Все равно обалденное платье, – продолжала нахваливать Орхидея.
Я поглядела на нее хмуро. Ну что с нее возьмешь? Одна романтика на уме. И это в таком возрасте, когда глупые девичьи грезы должны бы уже выветриться из головы, как какая-нибудь нелегальная ведьминская отрава.
Хотя боюсь, что я сама такая же – так и буду хоть в девяносто лет восторгаться всей этой лабудой типа свадеб, сердечек на конвертах, букетов роз и сладостно-печальных любовных песенок «Я рыдал с разбитым сердцем в своей маленькой квартире». Там то ли обои ему не нравились, то ли еще что, непонятно. Но мотивчик был ничего себе. Когда вздыхаешь по кому-нибудь – самое оно, чтобы разрыдаться.
Орхидея подошла к столу. Сказала с укоризной:
– Ох! Даже в шампанском!
Я повернула перстень и, оставив Мишу, приблизилась к столу. Шампанское светилось розовым светом.
Остальные тоже подтянулись к нам. Только Миша нерешительно топтался в сторонке, разглядывая все вокруг. Николай сказал:
– Ой. Я ведь тоже мог его выпить.
Видимо, он был приглашен на свадебный обед.
– Вы же не пьете спиртное, – сказала Мелисса, – только молоко! Вон оно стоит для вас.
На столе среди салатов и жареных куриц и правда стояла бутылка молока с жестяной крышечкой.
– Ну, я, кхм, да, – пробормотал Дед Мороз, – разве что иногда…
– Не хватало еще, чтобы и он в тебя втюрился! – грозно сказала Орхидея неудавшейся невесте.
Похоже, даже предположение о волшебном охмурении ее ненаглядного Николая приводило ее в дрожь и ярость.
– Подумать только! – восклицала Орхидея. – Довести мужчину до женитьбы напитком! И как у тебя совести на такое хватило!
Ага! Дошло теперь, что я чувствовала! А то, видите ли, на свадьбу ей любопытно поглядеть.
– И самолет увели! – продолжала наступать Орхидея. – Где он, кстати?
– Возле «Белладонны», – хмуро ответила Мелисса.
– Он цел? – с подозрением спросила Орхидея.
– Да, – замялась Мелисса. – Только нос…
– Что? – надвинулась на нее Орхидея грозно.
– Когда мы приземлились, он так долго ехал, а мне хотелось поскорее на виллу…
Поскорее Мишу захомутать!
– Что-о? – голос Орхидеи повысился до сопрано.
– Я не подумала, что надо придержать сразу все колесики…
– Шасси… – машинально поправила ее Орхидея.
– Наверное, – кивнула Мелисса и договорила робко: – Он свернул… и немножко… в забор… А коробка с тортом съехала с кресла и…
– Ну винт-то хоть целый? – раздраженно перебила ее Орхидея.
– Не совсем. – Мелисса отвернулась.
– Не совсем! – повторила за ней Орхидея и даже закрыла лицо ладонями в огорчении.
– Не расстраивайтесь так, дорогая, – сказал Николай, приобнимая Орхидею за плечи. – Можно нанять хорошего механика.
– Я сама хороший механик! – сказала Орхидея. – И знаю, что винт придется заказывать новый! А потом мне надо будет его магически настроить и сбалансировать, как первый!
– Я узнаю, когда Ганс сможет принять нас на борт, – сказал Бондин, открыл телефон и отошел в сторонку. – О, Фиалка. Привет… – Даже в неярком свете едва проникавших сюда солнечных лучей я увидела, как уши Бондина заалели.
Он же сказал, что поговорит с Гансом? А зачем Фиалке звонит? Или она вроде секретаря у этого Ганса, принимает заказы на места?
– Может, поужинаем тут, раз уж все готово? – предложил Николай. – Я с самого обеда в самолете Ганса ничего не ел, если не считать того маленького бутербродика на причале.
А, это он о том килограммовом гамбургере с парома. Хотя я тоже чувствовала себя голодной после всей этой беготни и полетов на ступе.
– Цветочек, – проговорил Миша. Он стоял перед кособоким тортом и держал в руке цветок из крема.
Я подошла, он протянул цветок:
– Подарить тебе?
Я вздохнула, взяла салфетку и забрала ею цветок из его пальцев, другой салфеткой вытерла ему руку.
– Это не растения, – сказала я Мише, – это украшения для еды. Они из крема.
Подошел Бондин, уши его все еще розовели. Он сказал:
– Ганс отправился искать те инструменты, ну, которые, – он покосился на Орхидею, – упали на землю. И вернется только к завтрашнему утру. Но зато он прилетит сюда, на Ла Гомера, и заберет нас с местного аэропорта… Но вы, разумеется, можете полететь на людском самолете. Я-то не могу повезти преступницу обычным рейсом.
– Лучше уж на «ПлювГансе», – сказала я. Ну куда мне в обычный самолет с абсолютно невменяемым Мишей?
Орхидея сказала:
– И я с вами.
– И я, – эхом отозвался Николай.
– Ну что ж, – сказал Бондин. – Похоже, спешить нам некуда. Можем и поужинать, раз стол накрыт. – Он снова вынул из кармана телефон, спросил нас: – Сколько комнат заказать в отеле?
