Янка резво вскочила на ноги и погналась за ней — та ловко увернулась, словно только этого и ждала. Яна бы ни за что на свете не призналась вслух, но в глубине души считала Юльку своей лучшей подругой, с ней всегда было так легко и весело. Да и сама она такая прикольная, живая и вертлявая, как мальчишка, даже ухватки мальчишеские — загляденье! (Яна иногда жалела, что не родилась такой же.) Всякий раз при взгляде на Юльку в голове с завидным однообразием включалась песня «Чижа», просто автоматически:
«Разметалися бы волосы, если бы не стрижка,
Разлетелся б сарафан, если б не джины…»
Галя ревниво покосилась в их сторону, как зоркий сторожевой сокол, и махнула рукой, подзывая:
— Становитесь!
На балконе их набилось, как селедок: все в белоснежных кимоно, перехваченных поясами самых разнообразных категорий, ребята толкались и выдирали друг у друга Эдиков армейский бинокль. Под конец объявился и сам Эдуард собственной персоной, бесцеремонно распихал приятелей и протиснулся поближе:
— Без меня не начинайте! Я ничего не пропустил?
— Сейчас начнется, — успокоил Сергей. — Еще не вечер.
— Классная лялька…
— Где? Покажите мне! — преувеличенно заволновался Эдик и закрутил во все стороны белобрысой головой.
Опять началась свалка. Девчонки внизу успели уже выстроиться аккуратными «рядами и колоннами», как в песне Высоцкого. В поле зрения возникла инструктор с магнитофоном раза в два ее больше — и как только дотащила, трудяга–муравей!.. Девочки ритмично затанцевали под «Scootar», но вот прикол: движения оставались заметно скованными и угловатыми, точно у роботов нового поколения. «Наверно, нас стесняются," — с усмешкой подумал Сергей.
Темноволосая худенькая инструкторша всё покрикивала начальственно на своих подопечных:
— Что с вами? Веселее! Не спим!
И тут в особо удачном месте они с Эдиком сами всё испортили, не удержались. Захлопали и засвистели от восторга — ну самая натуральная группа поддержки! Тренер выключила музыку и только сейчас заметила наверху их живописное собрание:
— Ребята! — более чем прозрачным жестом указала на распахнутую балконную дверь, ведущую в соседний зал.
— Уже уходим! Нас уже нет, — у Эдика всегда найдется, что сказать.
Прыгая на одной ноге и тщетно пытаясь попасть другой в штанину узких джинсов, Юлька громогласно заявила:
— Нет, вы знаете, одна извилина для них много!
Маша ее поддержала — как всегда, немногословно и по существу:
— Ну! Сорвали нам тренировку.
Дверь в раздевалку широко распахнулась, пропуская Галю с Яной. Зая в одних колготках — и умудрилась же в такую жару! — с неожиданным проворством запрыгнула на скамейку и пронзительно завизжала:
— Дверь! Дверь закройте!!!
У стоявших рядом заложило уши, все одновременно загалдели:
— Зая!
— Зачем так вопить?!
— Нервные клетки не восстанавливаются!
Зая же как ни в чем ни бывало спрыгнула на пол и через секунду опять заверещала — такой себе разобиженный розовый поросенок в очках на коротком пятачке:
— Где! Моя! Юбка!
— Ты на ней стоишь, — утешила Алина. Девчата зашевелились и засмеялись, и заговорили на разные голоса, словно обет молчания снялся. «Бывают же такие люди! — не удержавшись, позавидовала мысленно Яна. — Убери вдруг Юльку с Заей, и все помрут со скуки.»
Галя уже минут пять делала ей таинственные знаки: многозначительно вскидывала черные брови–шнурочки и таращила темно–карие — как и полагается украинской дивчИне! — глаза. В конце концов не выдержала и потащила подругу к выходу, напоминая энергичный буксир средних размеров. Юлька только и успела им в спину спросить:
— Вы куда?
— Нас ждут великие дела! — торжественно объявила Галина батьковна уже в дверях. Но не стала уточнять, какие.
Неторопливой вальяжной походкой девочки продефилировали мимо ребят и уселись в кривоногие расшатанные кресла впереди на сцене, одинаковым движением закинув ногу на ногу. Обе в коротких юбках и открытых босоножках, с небрежно распущенными по плечам волосами — должно быть, специально репетировали… Да что там говорить, смотрелись они эффектно: медового цвета блондинка и жгучая брюнетка.
— О, вон твоя! — сообщил Эдик, будто Сергей сам не видел.
Тренировка была в самом разгаре. Ребята работали по парам, как обычно после разминки, но всё время косились на сцену — отвлекало это непрошенное женское общество конкретно. Девчонки веселились от души: то и дело перешептывались с глубокомысленным видом, как пара экспертов, и задумчиво друг другу кивали, поглядывая на кого–нибудь из парней. Скорей всего, обсуждают мелькающие то там, то сям босые пятки — вон как прыскают от смеха! (Разминающийся неподалеку от сцены Макс всю шею себе свернул, откровенно пялясь на этих балерин.)
