Как раз в это мгновение Володя обнаружил, что головная боль испарилась без остатка, будто ее в помине не было, и от изумления заглушил струны ладонью. Янка его звенящему рваному аккорду обрадовалась и восторженно заверещала на всю квартиру:
— Давай нашу любимую!
И они запели в два голоса, совсем как раньше:
Мама тихонько вошла в комнату и скромной институткой присела на краешек дивана, на ходу вытирая руки о кухонный передник в зеленых горохах. И Янке опять отчего–то стало так светло и спокойно, как в детстве — то ли от этого горошка, то ли от старой полузабытой песни:
Не руби сук, на котором сидишь.
Вообще слезь с дерева, человек!
Погода намечалась просто супер: солнце пригревало пусть и не так, как летом, но для осени вполне прилично. Зато следующее соображение было куда менее приятным… Сергей нахмурился: опять эти заморочки с переводом в другой зал, уже в третий раз! Гоняют с места на место, как сирот казанских. Наверно, оттого, что их клуб каратэ за всё время своего существования еще ни одного соревнования не выиграл — пока не выиграл. «Какие–то идиотские бальные танцы не трогают, а нас футболят, кому не лень!» — раздраженно подумал Сергей и с силой затянулся стрельнутой у Эдика контрабандной сигаретой. Настроение с утра было самое что ни на есть паршивое: каждый день начинается с того, что сам себе клятвенно обещает бросить, но всякий раз всё идет по тому же накатанному сценарию. Короче, никакого характера!
Сергей раздосадованно швырнул едва начатую сигарету на асфальт и энергично ее затоптал, не жалея новых «найковских» кроссовок. Будто вымещал накопившуюся на самого себя злость. Асфальту, правда, и без него уже досталось: тот больше походил на раздолбанную бомбежками прифронтовую дорогу времен Второй мировой, вспучивался под ногами светло–серыми выгоревшими складками. Сергей вдруг явственно увидел перед собой, как под одуряющим южным солнцем эти складки начинают оживать, вспухают с жадным чмоканьем и растут прямо на глазах, как невиданное дрожжевое тесто… Он резко встряхнул головой, отгоняя от себя полубредовые образы: честное слово, собственная фантазия не раз ставила его в тупик! (Да что там в тупик, иногда прямым текстом пугала…)
Чтоб поскорей развеяться, Сергей усиленно закрутил головой по сторонам, пока не нашел кое–что достойное интереса. Все–таки не зря он вспоминал про бальные танцы: неподалеку расположилась пестрая стайка девчонок (очевидно, тоже ждали тренера). Вся эта ногастая, при полном боевом раскрасе компания преувеличенно громко смеялась и кокетливо стреляла глазами в их сторону. «А ну–ка, развлечемся!» — Сергей подтолкнул локтем Эдика и одним подбородком указал на девчат. Тот сразу смекнул, в чем дело, и замахал руками почище мельницы, созывая аудиторию. Соскучившиеся по культурной программе пацаны собрались быстро, и пошло–поехало: голосом заправского зазывалы Эдик протяжно объявил:
— Делайте ваши ставки, господа!
Девчонки были видны как на ладони: стояли под ярким дневным солнцем и не подозревали, что им сейчас предстоит… Кто–то выкрикнул первый:
— Двадцать на рыжую!
— Двадцать! Кто больше?
Рыжая и в самом деле была ничего: высокая и длинноногая, с симпатичной веснушчатой мордашкой — видать, рыжая от природы.
— Сорок на рыжую!
— Пятьдесят!
— Продано! Дай пять!
— Сорок на черную! За такие буфера…
Вот черненькая, пожалуй, самая из них классная: с выразительными темными глазами и черными, будто рисованными бровями. «Да и формы там что надо, в самый раз," — не мог не отметить Сергей. Но делать ставку не спешил, что–то удерживало внутри.
— Пятьдесят на черную! — вдохновенно заливался Эдик.
— Вон еще две подвалили, — предупредил Макс.
Она шла прямо на них, чуть покачиваясь на высоких каблуках. Черная мини–юбка, наверно, мешала и сковывала движения, зато ноги были красивые. Большеглазая, с хрупкими щиколотками и запястьями, она счастливо кому–то улыбалась, светлые волнистые волосы разлетались за плечами вроде парашюта. «Как у королевы эльфов из «Властелина колец», — успел подумать Сергей.
