Они сидели на скамейке, болтали обо всем на свете и грызли эскимо, щедро устилая окрестный асфальт мелкими кусками шоколада. Вот теперь Яна чувствовала себя абсолютно свободно и раскованно — не то, что в самом начале, когда шла рядом с ним и не могла себя заставить повернуть в его сторону голову… Если бы знала, что всё так обернется, одела б что–нибудь покрасивше — а то, как на зло, в самом затрапезном виде! Настроение и без того было не ахти, а эта мысль про неподходящий прикид добила окончательно. Ну и, соответственно, смотрела всю дорогу строго перед собой, точно лошадь в хомуте… И даже без каблуков, вот ведь угораздило!
Вообще–то с ней такое случается: если кто–нибудь сильно нравится, то в его присутствии нападает страшная застенчивость. Хочется спрятать голову в песок, имитируя одну глупую птицу, или взять низкий старт и рвануть прямо с места! И что самое неприятное — чувствует, как неудержимо начинает краснеть… В прошлом году в целях маскировки даже пудру купила, чтобы не так бросалось в глаза. (Мама как увидела случайно эту несчастную пудренницу, то завела лекцию на полдня о пагубном воздействии всяких взрослых косметических средств на молодую кожу, еле угомонилась.)
Но интересно другое: когда скованность достигает своего предела — того, где сквозь землю готова провалиться! — на каком–то таинственном этапе всё вдруг резко как рукой снимает. И тогда Янке ничего уже не страшно, хоть на столе может станцевать! Причем с теми, кто ей совершенно безразличен — полная свобода и раскованность, и как раз они к ней обычно и цепляются… Ну отчего такая несправедливость?
Сегодняшний день — исключение: в первый раз в жизни подошел знакомиться такой во всех отношениях подходящий… Янка незаметно скосила один глаз на Сергея, в глубине души опасаясь, что тот может разгадать ее мысли. Где–то она вычитала — в женском журнале, наверно, где же еще? — будто парню ни за что нельзя показывать, что он тебе нравится, иначе безнадежно всё испортишь.
Раз уж зашла об этом речь… Кроме небольшого роста, есть в Янкиной внешности еще один серьезный изъян, который даже с подругами не обсуждается, своеобразное «табу» — это оттопыренные уши. (Ну, не «локаторы», конечно, — а то бывают такие, что чуть не перпендикулярно к голове стоят! — но легкая лопоухость всё равно прослеживается.) Стоишь только вознестись по поводу своей несравненной красоты, и сразу вспоминаешь про эти уши… Всё зазнайство как рукой снимает, что тоже плюс, по идее. (Вот потому–то она и шевелюру носит распущенной, приспособилась.) Когда Сережка, ума палата, брякнул про этого «Эльфа», Яна едва в обморок не грохнулась: решила, что разглядел под волосами…
Девочка внезапно заметила, что Дуб с самого начала «молчит», словно его здесь и нет. Или это она потеряла чувствительность? А может, просто слишком занята собой и своими глубокими переживаниями, чтобы слышать кого–то еще… Ей почудилось, что Дуб вздохнул и еле заметно покачал ветвями — даже с каким–то укором, что ли. «Ты уж прости меня сегодня, какая тут внутренняя тишина! Мои мысли — мои скакуны…» — на всякий случай повинилась перед ним Яна.
В самый критический момент, когда мороженое было доедено и между ними с Сережей грозила зависнуть неловкая пауза, из–за угла — крайне удачно! — вырулил Денис Кузьменко. Естественно, не один, а с неразлучным другом Каплей. Как дразнила их когда–то Юлька: «Братаны, на двоих одни штаны!» (Хотя это еще в седой древности, классе в восьмом, так что по молодости лет простительно.) В любом случае, Янка обрадовалась знакомым лицейским физиономиям, приветственно замахала издали рукой и заулыбалась. (Даже слишком приветственно, вон у Капли какая мрачная мина! Вообще неконтактный тип: с ней почти никогда не здоровается, только смотрит исподлобья, как на врага народа.) Но всё равно хорошо, что так получилось — пускай Сергей видит, какая она популярная и супер–коммуникабельная!
— Кто это? — не замедлил поинтересоваться Сережа.
— Знакомые, — небрежно обронила Яна и покосилась краем глаза: действительно ли произвела нужное впечатление?..
— И часто ты так проверяешь? — никак не отреагировав на этот трюк, он махнул рукой в сторону Дуба.
Вот пристал! Попробуй теперь объясни, что она была сильно расстроена и поэтому слегка невменяемая, да и от смущения тоже… Короче, надо было срочно прийти в себя. А Дуб для этого — самое милое дело: вот сейчас вроде бы и успокоилась, отвлеклась от горьких мыслей, но всё равно не представляет, как вернется после всего случившегося домой… Хоть гуляй теперь всю ночь по улицам, наматывай круги вокруг района! Ну что ж, какую–то часть правды по–любому придется ему выложить… Пускай заранее привыкает.
— Это было домашнее задание, у нас в Клубе кастанедовцев…
— А что, в Городе такой есть? — перебил Сергей.
— Конечно, есть! Места надо знать.
