— И как тебя зовут, прелестное дитя? — ничего более умного ему в голову не пришло.
Она отозвалась в ту же секунду, и даже на несколько миллиметров повернула к нему голову:
— Яна Владимировна. Пожалуйста, на «Вы» и шепотом!
— А-а… Меня Сергей, — выходит, с юмором, будем иметь в виду. — Куда мы идем?
— Уже пришли, — она круто затормозила у низкой деревянной скамейки, за которой начиналась территория дуба. Вот сюда–то он в любом случае не собирался! Субботний вечер только начинался, и скамейка вокруг дуба потихоньку заполнялась парочками всех мастей и возрастов, молодыми и не очень мамашами да бабушками и вопящими во всё горло детьми. Через час–другой здесь яблоку будет негде упасть, зачем она его сюда притащила?..
— Это мое любимое место, — сообщила ее сиятельство Яна Владимировна. Мгновение поколебалась и добавила: — Когда мне плохо, я прихожу сюда. Его можно попросить поделиться энергией, он очень сильный, на весь Город хватит…
«Значит, тебе сейчас плохо?» — чуть было не спросил Сережа, но вовремя сдержался. (Неизвестно ведь, как отреагирует: сдается ему, с этим чудом–юдом надо держать ухо востро!) Пока что она не вписывалась ни в один из типов, на которые Сергей привычно разделял знакомых девушек — всего типажей было пять, обычно хватало с головой. А для этого «сиятельства» придется еще новый выдумывать, чует его печенка! Эльф Глазастый Обыкновенный — а что, чем не вариант?
Она не дослушала его мысленные рассуждения, лихо перемахнула через скамейку и направилась прямиком к дубу — а вот это уже невежливо!.. Дальше вообще цирк устроила: положила руки на изрытый грубыми морщинами ствол дерева, закрыла глаза и так замерла с лицом страшно довольным и немного отрешенным. Как будто и нет ей никакого дела, что вокруг тОлпы людей и среди них куча знакомых, не такой уж их Город и большой… (Тем более, что выходной — все выгребли в парк на людей посмотреть, себя показать.) Дети первыми забросили свои многодецибелльные игры и уставились на них, приоткрыв от любопытства рты.
— Ну что, так и будем здесь стоять? — не выдержал Сергей, топчась рядом с ней и чувствуя себя круглым дураком.
— Зачем стоять? — Янка соизволила открыть глаза: — Можно сесть помедитировать, — и плюхнулась прямо на чахлую траву под дубом. Тут ему стало смешно: во дает!..
— Ну ты без башни! — он присел перед ней на корточки: — Я таких еще не видел.
— Это я работаю с нормами, — обронила она, как самую обыденную вещь, затем вскочила на ноги и принялась отряхивать на пятой точке джинсы. «Хиппи!» — молнией сверкнуло у Сережки в голове.
— А теперь еще раз, для слушателей второго канала. Работаешь с чем?..
— С социальными нормами, — пояснило «ее сиятельство», точно старому знакомому: — Почему на улице нельзя громко петь или разговаривать? Почему можно обнимать человека, а дерево нельзя?
Он не сразу нашелся, что ответить:
— Так принято.
— Кем? — вызывающе спросила Янка и опять убежала, уселась на скамейку лицом к дубу и кормой к окружающим. Вечно у нее всё не как у людей!
— Ну что, телефон дашь? — чем–то необъяснимым она его к себе притягивала, логическому анализу сей факт не поддавался. За километр ведь видно, что не из простых (и это еще мягко сказано!), но ничего поделать с собой не мог.
И ладно, если б какая–то навороченная супермодель, а то кнопка кнопкой! Особенно вот так, по–простому, в джинсах и кроссовках, без своих каблуков — только и осталось от Эльфа, что глазищи да длиннющие волосы. И лицо полудетское, с нежной припухлостью ненакрашенных розовых губ, и что–то в этом лице такое, что глаз не отведешь… Зато многозначительных ужимок на добрую королевскую свиту хватит — «Яна Владимировна»!
— Крепкий орешек, — сообщил Сережа куда–то в пространство. Янка наконец улыбнулась и стала обычной симпатичной девчонкой, будто это не она только что тут выделывалась вовсю.
— Я понял, ты парней так распугиваешь, — рассмеялся он с облегчением.
— Зачем распугиваю? — она немного театрально оскорбилась. Работает на публику, актриса — вот она кто! — Проверяю…
— Ну, от меня так просто не отделаешься, — честное слово, Сергей был рад, что она оказалась «нормальной»: — Всё равно ведь будем видеться.
— А-а, ты ж этим… ушу занимаешься.
— Каратэ, — выходит, узнала! У него молниеносно поднялось настроение, в голове закрутился бесшабашный мотивчик, подхваченный утром по радио: «Это школа, школа бальных танцев, школа бальных танцев, вам говорят… Две шаги налево, две шаги направо, шаг вперед и две назад…»
— Каратэ, ушу — какая разница? — отмахнулась Янка, перебивая этот победный марш.
— Действительно! — саркастически подтвердил он. Оба одновременно посмотрели друг на друга и как по команде рассмеялись. «Ну что ж, лед тронулся, господа присяжные заседатели!» — объявил сам для себя Сергей. Мысленно, разумеется.
