— Все ответы есть внутри тебя, — Яна без тени смущения принялась цитировать Мартына, руководителя Клуба кастанедовцев, куда они с девчатами иногда бегают на тренинги.
— Ну да, рассказывай! — недоверчиво затянула подруга, с остервенением вытирая с запястья отслужившую свое английскую шпаргалку.
— Хочешь, сейчас сделаем? — Янку внезапно «понесло», или это шок от почти выплывшего на поверхность воспоминания про Каплю?.. Хорошо, что не пустила его наружу, загнала обратно внутрь.
Галя смотрела на нее, приоткрыв в задумчивости ярко–вишневый рот, на удивление беспомощно и немного снизу вверх, хоть и была значительно выше. (Кажется, в первый раз за всю их с Яной лицейскую практику, ни–че–го ж себе!..) Янка, и без того сбитая с толку, от этого невероятного открытия раскомандовалась вовсю: никогда еще не замечала у себя такого авторитетного уверенного голоса! В точности как у Мартына:
— Закрой глаза, расслабься!
Подруга без пререканий закрыла рот и покорно зажмурилась, нахмурив тонкие угольно–черные брови под паутинками упавших на лоб темных волос. Чтоб Галина батьковна да слушалась беспрекословно — вот это дожились!
— Попробуй остановить поток мыслей… хотя бы их замедлить. Чтоб внутри была тишина… Ну, ты знаешь, как мы у Мартынова делали. На это надо время… Теперь спроси свое внутреннее «Я»…
Методика была наполовину Мартыновская, спионеренная с последнего кастанедовского тренинга, наполовину придуманная Яной прямо на ходу. И что непонятней всего, откуда–то взялась непривычная для нее уверенность и хвалёный Галькин кураж — слова вырываются изо рта раньше, чем успевает их осмыслить. Галя немного помолчала с закрытыми глазами, подрагивая щедро накрашенными синей тушью ресницами, и тоненьким жалобным голоском пропищала:
— Молчит…
— Не напрягайся так! — Яна едва удерживалась от смеха, до того забавно было на Галину смотреть: как та стоит, зажмурившись изо всех сил и наморщив крутой лесенкой лоб — восстанавливает внутреннюю тишину! — Извилины скрипят. Расслабься…
Галька театрально вздрогнула и широко раскрыла бедовые темно–карие вишни–глаза, будто с местным привидением нос к носу столкнулась. И зловещим шепотом сообщила:
— Петя!
После изнурительно долгого трепа девчонки с трудом собрали всю компанию и выбрались на улицу под неяркое вечернее солнце. Стас караулил внизу: стоял себе в небрежной позе и набирал что–то длинное на мобилке, вальяжно привалившись спиной к недавно покрашенным перилам. (Так и подмывало заглянуть ему за спину: не отпечаталось ли чего?..) На них подчеркнуто не взглянул, и вытянутую вперед ногу не удосужился убрать, чтоб освободить проход. Идущая впереди Юлька с редким хладнокровием наступила на его притопывающий кроссовок всей ступней, но Капля даже не поморщился. Разыгрывает из себя стоика!.. Хотя обувку свою с дороги благоразумно прибрал, одного раза хватило. (Ну да, пусть скажет спасибо, что Юлия каблуков не носит!)
С удивительной ясностью Янка вдруг припомнила, как часто за прошедшие месяцы натыкалась на этого Каплю в самых неожиданных местах: на углу возле дома, или в супермаркете по соседству, или на рынке через дорогу… И ни разу ни малейшее подозрение не промелькнуло в голове, неужели так сильно была занята собой? А еще считала себя дико прозорливой и наблюдательной — как любит поддразнивать братец Ярослав, «глаз–алмаз». Вот те и алмаз, прохлопала ушами элементарнейшие вещи!.. Совсем как у любимых Стругацких, «Волны гасят ветер»:
«Видит горы и леса,
Облака и небеса,
Но не видит ничего,
Что под носом у него!»
«Ну, хоть тайна с телефонным Воздыхателем прояснилась, уже плюс," — утешила себя. И проходя мимо Стаса, как бы ненароком выпустила из рук эту наделавшую шума записку, куцый бумажный огрызок плавными кругами опустился на ступеньку у самых авторских ног. Даже оборачиваться на него не стоит, еще чего! За такое свинство!..
Галька единственная из всех девчонок разглядела ее хитрый маневр и трагически забормотала над Яниным ухом:
— Кажется, мой внутренний голос начинает говорить…
Дома царили тишина и идиллия: казалось, сам воздух неуловимо изменился, стал прозрачным и легким. Утром он был совсем не таким… Мама с папой по–родственному сидели рядышком на кухне, как пара голубков, интимно соприкасаясь плечами и расслабленно друг другу улыбаясь. При виде нее вскочили с табуреток и неестественно засуетились, напоминая нашкодивших первоклашек — до чего же смешные! Неужели помирились?
