Малая на этот цирк пренебрежительно фыркнула и нырнула обратно в примерочную — похоже на то, что самое интересное только начиналось. Минут через десять, не меньше, Янка явилась из–за облюбованной ею шторы в чем–то невероятно блестящем и как будто бы голубом, у Владимира тут же зарябило в глазах. Оказалось, расшитый множеством зеркальных чешуек топ любимого дочкой фасона «короче некуда» — вон даже живот не прикрывает — и предельно облегающие черные кожаные брюки. Володя невольно ей залюбовался: ну поп–дива тебе и всё, куда там Бритни Спирс! Да еще эти сверкающие от неудержимого счастья глазищи, да распушенные после усиленного переодевания волосы Златовласки — не потомок, а произведение искусства! С трудом усмирив приступ отцовской гордости, Володя вернулся–таки к реалиям: хотел бы он посмотреть, куда она эту музыку собирается надевать — хоть не на улицу? Очень хочется верить…
— Это на дискотеку! — пояснила дочка довольным мурлыкающим голосом, вертясь юлой перед зеркалом и нечеловеческим движением выкручивая назад шею (вероятно, чтоб заглянуть себе за спину). Словно его мысли играючи прочитала.
— А не замерзнешь? — подколол Владимир по старой памяти. Янка на это оскорбительное предположение негодующе хмыкнула и смерила его красноречивым взглядом — в точности Марина… «И растет же на чью–то голову!» — непроизвольно улыбнулся Володя. Ничего другого не оставалось, только смириться со своей нелегкой родительской долей:
— Ну, если ты будешь это носить… Берем!
Молоденькая продавщица смотрела на него с восхищением, как на забредшую по ошибке в их бутик зарубежную звезду первой величины. В глазах ее без труда читалось метровыми заглавными буквами: «Вот бы мне такого!» По всем параметрам он прямо идеальный муж: терпеливо ждет, если надо, даже копытом не бьет и на часы не смотрит. Что еще?.. Почти не критикует, время от времени поддакивает и так же безоговорочно за всё платит, стоит лишь жалобно взглянуть ланьими глазами… «Одна Марина ничего не видит и не ценит!» — Володю охватила глухая на самого себя досада.
Янка смерила их с блондиночкой внимательным взглядом, каждого по отдельности — едва ли не просканировала с ног до головы — и без малейшего промедления взяла ситуацию в свои руки. Сунула Володе неаккуратно сваленные в кучу обновки и кулачком недвусмысленно подпихнула к кассе, а оттуда — поскорее к выходу, чтоб от греха подальше. Ему стало смешно донельзя от этой спешки: не зря ведь считается, что Скорпионы самые большие из всех знаков собственники…
Затем под настроение поехали выбирать Янкин мобильник, малая с присущим ей благоразумием не возражала. Еще никогда в жизни Владимир не тратил деньги так бесшабашно и весело, как в этот день, будто невидимый внутренний шлюз прорвало. Или, может, пытался своим мотовством заслужить у нее прощение за проведенные врозь выходные — все до единого за эти долгие полгода…
Пока что события разворачивались по старинной присказке «гулять так гулять!». Ближе к ночи провели голосование и единогласно постановили не валять дурака, а ехать прямиком в пиццерию. («Сколько там той жизни!..», — философски заключила Янка, копошась в пакете со своими обновками. Всё–таки Володе достался на воспитание на диво мудрый ребенок.)
Хотя ребенок этот после всех сегодняшних похождений заметно подустал и в машине опять замолчал, разве что по–другому, не так, как несколько часов назад. По дочкиному лицу блуждала неопределенная улыбка и затуманивались какими–то крайне приятными мечтами — или, может, предвкушениями? — глаза. И вдруг неожиданно серьезно Янка его попросила, внимательно разглядывая лобовое стекло с едва заметными пыльными разводами:
— Пап! Не говори больше, что я похожа на маму.
Пицца была что надо: горячая, с рыхлым толстым коржом и хрустящей поджаристой корочкой — как раз такая, как Янка любит.
— Во всем городе не найти пиццы лучше, чем на Ленина! И даже ждать почти не пришлось… — провозгласила дочка с рассеянной улыбкой и замолчала, выпала из реальности. Ее прямые русые брови удивленно приподнялись, губы еле заметно подрагивали, точно про себя вела с кем–то увлекательный диалог. «Какая же она смешная! — с затаенной усмешкой подумал Владимир, откровенно любуясь дочерью. — И вместе с тем такая взрослая. Когда только успела вырасти? Вот уже и на свидания бегает… Непонятно, куда так торопится?»
Опять словно расслышав Володины мысли, Янка подняла на него глаза, огромные и отсутствующие, «нездешние», как он всегда говорит: смотрит сквозь тебя и не видит. Над вырезом свежекупленного белого с золотой каймой свитера — изящный серебряный крестик. Дань моде или что–то другое?.. И вырез, кстати, чересчур, зря он не обратил на это внимания!
