— Что ты за человек? — шепчу я. — Ты хотел воспользоваться мной прошлой
ночью? — Утренний ветерок колышет мои волосы, направляя их мне в лицо, и я с
нетерпением засовываю их за уши. Мне нужно услышать это, даже если это ужасно.
Теперь Пакс сомневается. Из-за выражения на его лице, на мое сердце падает
железный груз, потому что я знаю, что все, что он мне скажет, будет неприятно. Может
быть, это была плохая идея. Но я должна знать. Я хочу отступить, но не поддаюсь
искушению и твердо засовываю ноги в песок.
Пакс ловит мой взгляд и, тяжело вздыхая, поднимает подбородок.
— Я такой человек, который злится, а затем остывает и делает тупое дерьмо,
чтобы попытаться блокировать гнев. Или боль. Я не имею дело со здоровыми вещами. Я
имею дело с дерьмовыми вещами. Такими, как наркотики или женщины. Или виски.
Вчера вечером я выбрал виски и женщину. Хотя этой женщиной была не ты. Я не хотел
пользоваться тобой прошлой ночью.
Он смотрит на меня, и дыхание застревает у меня в горле. Такое ощущение, как
будто он пнул меня в живот. Весь вчерашний день я ругала себя, а он с кем-то спал?
Прошлой ночью я была в его постели, а ему, видимо, хватило той шлюхи.
Я ошеломлена и поэтому делаю единственное, что любая, уважающая себя
женщина, сделает в этой ситуации.
Я ухожу.
44
— Я ухожу отсюда, — бормочу я.
Одна нога впереди другой, я ступаю по пляжу, мои ноги погружаются в песок. Мое
сердце тоже тонет все больше и больше, с каждым шагом, и я сосредотачиваюсь на песке,
стараясь не обращать внимания на пронзительную боль, исходящую из моего сердца. Я
знаю, что нелогично расстраиваться тому, что он не пытался воспользоваться мной. Но в
данных обстоятельствах это немного обидно. И это не было бы изнасилованием, потому
что я хочу его.
И именно поэтому эта ситуация так противна.
— Мила, подожди! — зовет меня Пакс. Я слышу его шаги прямо за собой, и
останавливаюсь, когда он хватает меня за руку. — Пожалуйста, подожди. Мне нужно кое-
что объяснить. И потом, если ты не поменяешь своего решения, можешь уйти.
Я медленно поворачиваюсь, глядя ему в лицо. Мой рот плотно закрыт. Я киваю.
— Я могла уйти прямо сейчас, если бы захотела. Мне не нужно твое разрешение.
Но я послушаю, что ты хочешь сказать.
Его губы дергаются, как будто он находит мое маленькое шоу независимости
смешным. Я не вижу юмора. Губы сжимаю вместе, руки кладу на бедра и жду.
Похоже, Пакс пытается сдержать свой смех.
— Ну, конечно, ты можешь уйти прямо сейчас. Но ты должна будешь идти
пешком, если не хочешь ждать, пока я тебя отвезу. Твой автомобиль по-прежнему в баре.
Почувствовав, что мое лицо краснеет, я начинаю злиться. Сейчас я в его власти.
Он смотрит на меня. Все следы веселья ушли с его лица.
— Мне нужно тебе что-то сказать, — говорит он терпеливо. — Можешь ли ты
вернуться и сесть?
Я смотрю на пляжные кресла, на которых он, по-видимому, провел ночь и снова
киваю, следуя за ним обратно. Я сажусь в одно кресло и вместо того, чтобы сесть на
другое рядом со мной, он садится на мое кресло, рядом с моей ногой.
Я жду.
Спустя какое-то время, он начинает говорить:
— Я никогда и ни с кем не говорил об этом, так что трудно понять, с чего начать,
— говорит он мне с кривой улыбкой. — Потерпи немного, ладно?
Я еще раз киваю и тихо жду.
— Я облажался, — говорит он прямо, и я не могу не улыбнуться.
— Ну, это один из способов, чтобы начать, — говорю я ему. Он тоже улыбается, но
это грустная улыбка, и мое сердце покалывает от боли.
— Я знаю. Но хочу быть абсолютно честен с тобой. Я серьезно облажался. У меня
никогда не было серьезных отношений. Все, что у меня когда-либо было — это шлюхи,
прости за термин. Я, правда, не знаю, как быть в реальных отношениях с нормальной
женщиной. Вчера, когда ты сказала, что «мы» плохая идея, мне было больно. Я не привык
к отказу. И тогда я поехал в Чикаго из-за некоторых дел с моим отцом. Это был просто
дерьмовый день. Я остановился у небольшого бара в городе, и занялся сексом с
женщиной. Я всегда так делаю. Блокирую какую-либо боль или гнев наркотиками и
женщинами.
Он замолкает.
Я, онемев, смотрю на него.
— Ты даже не знаешь ее? — спрашиваю я шепотом.
Пакс качает головой.
— Нет. Я даже не знаю ее. Но самое странное в том, что я не мог заставить себя
кончить. Все, что было в моей голове, — это ты. И вдруг, темный небольшой бар захватил
меня, и я не мог выйти оттуда. Я думал о тебе все время, пока ехал домой. Потом, увидев
тебя в «Bear‘s Den», я не мог дышать. Но ты была там с кем-то еще, и уже сказала, что не
хочешь меня. Мила, когда тот парень тащил тебя к себе в машину, я увидел что-то
красное. Впервые за долгое время, я заботился о ком-то, кроме себя. Не имело значения,
45
