После того, как мы оба приняли душ, я должен был признаться Миле, что забыл
принести еду из китайского ресторана.
— Мне очень жаль, — говорю я ей, с усмешкой. — Я не могу думать более чем об
одной вещи за один раз. И я был сосредоточен только на встрече с тобой в то время.
Она улыбается и тянется к телефону.
— Все в порядке, — говорит она мне. — У меня есть их телефон на быстром
наборе.
После того, как еда прибывает, я показываю ей, как использовать палочки для еды
и смеюсь над ее попытками. Она заканчивает есть вилкой; ее губы надуты.
— Я освою это, — клянется она. — Когда-нибудь.
Я улыбаюсь, и мы едим, а затем она говорит мне о просмотре девчачьих фильмов.
Я, честно, понятия не имею, как это произошло, но мне было очень трудно ей отказать.
Фильм заканчивается, когда стрелки часов переваливают далеко за полночь, а мы лежим в
обнимку на теплом и уютном диване.
— Я не хочу вставать, — говорит она мне во время титров. — Я хочу остаться
здесь, с тобой. Мы можем спать так сегодня ночью?
64
Ее глаза большие, как будто она просит меня о самом большом одолжении в мире.
Мои руки обвиваются вокруг нее, и она устраивается на моей груди, ее стройная спина
прижимается ко мне. Я улыбаюсь ей сверху вниз.
— Спи, Красная. Я буду здесь утром.
Она улыбается и закрывает глаза, прижимаясь ко мне. Я засыпаю, более
довольный, чем когда-либо во всей своей жизни.
А потом я думаю.
Я думаю о своей матери и даже во сне мне интересно, что все-таки случилось. Я
специально не думал о своей маме, потому что это было слишком болезненно. Но сейчас
я снова думаю о ней, и не могу заставить себя проснуться.
Я где-то в темноте. И я боюсь. Не знаю, почему. Я ничего не вижу, но слышу голос
моей мамы. Она умоляет. Потом я слышу свое имя.
Я пытаюсь открыть глаза, чтобы проснуться, чтобы больше не слышать ее, но не
могу. И в глубине души, я испытываю чувство сильного ужаса, хотя и не знаю, почему.
— Не он! — Она плачет, и я знаю, что это ее голос, потому что я никогда не забуду,
как это звучит. — Не он!
А потом я вижу руки, тянущиеся, достигающие меня, и хватаюсь за них, хотя
ничего не вижу. Все черно и я испугался больше, чем когда-либо в жизни. Я плачу, и она
плачет, и вдруг я понимаю, что это руки Милы.
Я смотрю и снова могу видеть. Мила покрыта светом, тысячей блестящих
солнечных лучей. Она мне улыбается.
— Пакс, — шепчет она. — Я здесь. Все в порядке. Все будет в порядке.
А потом мои глаза открываются, я просыпаюсь и понимаю, что Мила
действительно здесь, и она действительно шепчет эти слова для меня.
— Все в порядке, — напевает она мне, убирая волосы с моего лба. Я понимаю, что
я в поту. — Все в порядке.
Я смотрю на нее, на нежность на ее лице, и мои кишки сжимаются. Я просто
подумал, что моя мать превратилась в Милу. Я серьезно облажался.
— Малыш, — говорю я ей, когда, наконец, могу говорить. — Думаю, что возьму
номер твоего терапевта.
Глава 13
Пакс
Я не сплю. Я смотрю на себя, изображенного на картине, которую нарисовала
Мила. Она закончила ее спустя пару дней после того, как начала. Я привез картину к себе
домой и повесил рядом с кроватью. Картина просто изумительна, но она слишком личная,
чтобы повесить ее в гостиной. Даже если она выполнена в абстрактном стиле, вы все
равно заметите, что я голый.
Натянутые, как струна мышцы на моем теле очерчены бронзой и золотом. Мои
татуировки расплывчатее, чем на самом деле. Мои глаза закрыты, а голова наклонена, как
будто я думаю. Это просто невероятно. Я очень взволнован тем, что она нарисовала ее для
меня. Никто и никогда не делал что-то подобное для меня.
Я изучаю картину, интересуясь, почему я изображен таким задумчивым.
Думаю, что я был чертовски голоден.
Я скидываю ноги с кровати и прокладываю путь к кухне, чтобы захватить кусочек
холодной пиццы на завтрак. Мила и я заказали ее вчера вечером после нашего третьего
«официального» свидания. На этот раз мы смотрели кино в моем доме, и на этот раз,
фильм был выбран мной. Это не было девчачьим фильмом. Он был полностью составлен
из выстрелов и крови. Мужской фильм. Мила смотрела его как кавалерист, ударяя себя в
грудь и делая вид, что выцарапывает свои воображаемые пули.
65
Я посмеиваюсь, вспоминая это, когда мой телефон звонит. Мой рот полон пиццы,
но я отвечу в любом случае, потому что звонит Мила.
— Эй, — говорит она, и звучит немного запыхавшейся. Я сразу же представляю
себе ее дыхание в моем ухе с ее обернутыми ногами вокруг моих бедер. И просто из-за
этого мне адски трудно.
— Эй, — отвечаю я, регулируя свою эрекцию. — Доброе утро.
Я улыбаюсь в трубку, потому что ничего не могу поделать. Эта девушка заставляет
меня улыбаться, как идиот.
— Я просто звоню, чтобы напомнить тебе о встрече с терапевтом сегодня утром, —
