говорит она мне. — Я подумала, что ты бы забыл. Или передумал.
Пауза.
Ебать.
Она права. Я не хочу идти. Но я готов пойти по двум причинам. Первая: я хочу
перестать думать о моей матери, потому что это нахрен бесит меня. И вторая: я думаю,
что это поможет Миле быть спокойной. Я знаю, что она борется с идеей близкого
знакомства со мной. Она думает, что я собираюсь растоптать ее сердце. Если быть
полностью честным, я боюсь, что случайно сделаю это. Поэтому я иду на эту терапию. Я
могу это сделать. Я не слабак.
— Как бы ни так, — говорю я ей, закатывая глаза. — О, ты не веришь в меня. Я не
забыл. Я все лишь принимал душ и все.
Она смеется.
— В самом деле? Ты имеешь в виду, что не стоишь у окна у изголовья кровати и в
нижнем белье? И не ешь кусок пиццы?
Пораженный, я смотрю вниз и нахожу Милу, стоящую на моей дорожке. Она
держит белый бумажный пакет и ухмыляется.
— Я принесла тебе пончики, — говорит она в трубку. — Подойди и открой свою
дверь.
Я качаю головой, но, честно говоря, я рад, что она здесь. Чертовски рад. Я был
разочарован, когда она, свернувшись со мной на диване калачиком прошлой ночью, не
захотела спать. Она боялась, что я нарушу свое обещание и буду двигаться слишком
быстро.
Это может сделать из меня слабака, но, она первое, о чем я думаю, когда
просыпаюсь, и она это последнее, о чем я думаю, когда иду спать. Но я никогда, никому
не признаюсь в этом.
Я стараюсь не сломать себе шею, когда спешу к двери и открываю ее. До того как
Мила успевает сказать хоть слово, я хватаю ее и жестко целую, прижимая к моей груди. Я
слышу, как сминается бумажный пакет между нами. Ее руки поднимаются и
оборачиваются вокруг меня, тянут меня ближе. Она пахнет цветами и ванилью. И зимой.
— Я скучала по тебе, — бормочет она против моей шеи. Она холодная после улицы
и я тяну ее внутрь.
— Ты видела меня вчера вечером, — напоминаю я ей, грызя ее губу. Она
улыбается против меня, и я добавляю: — Но я тоже скучал по тебе.
Я действительно скучал.
И это чертовски пугает меня.
Но, конечно, я этого не сказал. Вместо этого, я просто тяну ее в мою кухню, где мы
едим раздавленные пончики, расположившись на высоких стульях за барной стойкой.
Мила разглядывает их.
— Знаешь, на вкус они остались прежними, — пожимает она плечами. — Даже
если ты их раздавил.
Мила поднимает бровь и откусывает большой кусок шоколадного пончика. Она
облизывает палец, что заставляет мои кишки сжаться.
66
— Во сколько у меня прием? — спрашиваю я, не глядя на ее язык и, взглянув на
часы.
— Через тридцать минут, — говорит она мне. — Доктор Нейт Тайлер. Он в городе.
Я написала тебе адрес.
Я киваю.
— У меня еще есть время. Не волнуйся. Я собираюсь принять душ, а потом пойду.
Она смотрит на меня.
— На самом деле, я просто пришла пожелать тебе удачи. Я знаю, что ты не
любишь говорить о личных вещах, но я горжусь тобой.
— Ты получила это право, сестра, — бормочу я, крутясь на своем стуле. Я
оставляю поцелуй на ее щеке. — Я должен двигаться, если не хочу опоздать. Хочешь
присоединиться ко мне?
Она нечестиво усмехается.
— Я могла бы. Если бы мы были на два месяца больше в наших отношениях. —
Она пожимает плечами. — Но, сейчас... нет.
Я поднимаю бровь.
— То есть, ты можешь рисовать голой передо мной, но не можешь принять со мной
душ?
Она слегка бьет меня по плечу, закатывая глаза.
— Теперь ты получишь за это.
Я улыбаюсь.
— Хорошо. Я просто пытаюсь до конца понять все эти правила знакомств. Это
сложно. Создает путаницу.
Мила усмехается широко и блаженно.
— Это не так сложно. Мне все еще нравится смотреть, даже если я еще не готова
прикасаться. Но хорошие вещи приходят к тем, кто ждет, мистер.
Я качаю головой и иду в свою спальню.
— Я надеюсь на это, — говорю я через плечо. — Моя рука начинает уставать.
Шагая в душ, я до сих пор слышу ее смех. На самом деле, я только частично шутил.
Моя рука устает. Но это не останавливает меня от ее использования.
***
— Расскажите мне об употреблении наркотиков, — доктор Тайлер изучает меня.
Он использует спокойный монотонный голос, который, по-моему, используют психиатры.
Те, которые думают, что если будут говорить медленно и достаточно тихо, то будут
держать психов в страхе.
Я переложил свой вес с одного бедра на другое в очень уродливом синем
клетчатом кресле. Врач старше, с сединой на висках и он носит очки для чтения, хотя не
читает. Я вздыхаю. Я действительно не хочу быть здесь. Я чувствую себя, как жук под
микроскопом, а стекло для темного изучения этого врача, кажется, приближается ко мне.
— Мое употребление наркотиков не является проблемой, — говорю я ему. — Сны,
которые мне сняться — моя проблема. Они ебнутые. Мне очень жаль, — я быстро
исправляюсь. — Они испортились.
Доктор Тайлер немного улыбается, делая какую-то запись в своем блокноте.
