Остановившись на очередном светофоре, я просто не мог не обратить внимание на подвыпившую парочку, что, еле переплетая ноги, переходила дорогу. На вид им было не более 16 лет. Парень больше похож на ручную обезьянку у репера на руках, чем на представителя мужского пола. Мне даже показалось, что он является представителем какой-либо субкультуры. Возможно, это просто принадлежность к вышеупомянутому направлению в музыке, а может быть обычные «понты». Девушка, идущая в обнимку с мистером икс, показалась мне весьма симпатичной. Длинные русые волосы, короткая юбка, что так прекрасно демонстрирует длинные ноги. Вообще-то на этом я своё изучение прекратил, так как почувствовал на себе испепеляющий взгляд своей жены. Кира практически всем корпусом повернулась ко мне, оценивая масштабы поражения, которые коснулись моего непоколебимого несколько секунд назад выражения лица. Челюсть у меня, конечно, не отваливалась, так как видел и получше, но вот оценивающее-ехидное выражение явно присутствовало, так как краем глаза я заметил, что Кира едва ли не захлебнулась от ревности.
Заставлять кого-то ревновать я никогда не стремился, так как считал это полнейшей глупостью. Хотя сам постоянно испытывал свои нервы на прочность, когда ревность моя доходила до апогея.
Загорелся зелёный свет светофора, и машина плавно тронулась с места, а Кира села поудобнее и наконец-то сняла капюшон, удостоив меня первой за несколько часов фразой.
– Я хочу поехать сегодня к маме: она очень соскучилась.
Что касаемо моей челюсти, теперь я чувствовал, как она медленно ползла вниз, а глаза наливались кровью…
– Мы практически подъехали! И вообще, когда ты мне хотела это сообщить? – процедил я сквозь зубы, стараясь сконцентрироваться на дороге.
– Примерно сейчас, – как ни в чём не бывало ответила моя жена, а я почувствовал неприятное чувство! Было ощущение того, что что-то прошло мимо меня. И это что-то, развернувшись на 180 градусов, пнуло меня под зад коленом, оповещая о том, что нужно было быть внимательнее!
– Кира, – на имя был сделан основной акцент – время одиннадцать часов ночи! – я попытался образумить её.
Да и отпускать не хотелось: она всё-таки моя жена! Тут больше сыграл мой эгоизм
– Это я мог признать ещё на берегу.
Это что-то меняет?
Оторвавшись от пустых улиц Сиэтла, я наткнулся на окативший меня с ног до головы холодный ливень. От моей некогда милой супруги веяло холодным, я бы даже сказал ледяным потоком ветра. Не говоря ни слова и нарушая все возможные правила, я развернул машину. Действие было резковатое, глупое и необдуманное, к тому же подвергало опасности и других автолюбителей, которым посчастливилось выехать на пустующую автостраду. Всё та же подвыпившая парочка, услышав визг колес, развернулась и с интересом наблюдала за тем, как мой новоприобретённый джип рассеял «туман» от собственных кульбитов и с невероятной скоростью умчался вдаль.
На всё это я не обратил внимание и, вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев, молча вёл машину в противоположном направление от мягкой и тёплой постели…
К Марте я не относился ни плохо, ни хорошо, проще говоря, никак. Конечно, на свадьбе я благодарил её за то, что она подарила миру такое создание, как Кира. Буквально сыпал комплиментами, а Сара демонстративно отвернулась и фыркнула, когда услышала следующее « … Я благодарен вам за то, что вы доверили мне её, и обещаю, что никогда не позволю себе даже призрачной возможности упустить её из виду». После этой фразы отец едва ли не укатился под стол от смеха. А Марта поняла, что из моих «клещей» Кира едва ли вырвется. Не думаю, что она испугалась, скорее должна быть благодарна: я же, в конце концов, не место любовницы ей предложил!
После свадьбы мы виделись несколько раз, помнится я даже оплатил ей полный ремонт квартиры. Идея была другой, но Марта наотрез отказалась покинуть своё жилище и переселиться в более комфортабельное. Я пытался настаивать, но всё безуспешно.
Так вот, наши отношения отношениями назвать было сложно. Я её не видел, да и видеть желания особо не было: меня вполне устраивало её чадо. Но при любой возможности Марта расплывалась в улыбке и обязательно заточала меня в «родственные» объятия, что вызывало бурю эмоций у моей матери. Мама, однажды расчувствовавшись, проронила слезу – мило, но не более.
Последнее время Кира очень щепетильно относилась к вождению: сама не садилась, но каждый раз вжималась в сидение, что вызывало у меня, как минимум, улыбку на лице. Моё вождение никогда не подвергалось критике извне, только Фиби могла вспылить и развизжаться на весь салон, чтобы я сбавил скорость. А мне нравилась её реакция, да и доводить сестру до белого колена в 16 лет казалось мне весёлым занятием. Она даже жаловалась на меня отцу, но это безрезультатно…. Как и, собственно, само возмущение
