Я не обратил должного внимания на этот кратковременный выпад в мою сторону: сейчас меня мало интересовала её эмоциональная активность. Попросту говоря, я и так приложил к её успокоению не мало сил и сам чувствовал себя разбитым. На самобичевание не хватало ни сил, ни желания, поэтому я отправился в кабинет и, закрыв дверь, услышал отчётливый звук босых ног на гладком паркете. Мысленно выдохнув, порадовался тому факту, что она хотя бы додумалась пойти переодеться. Я решил посвятить себя проекту отца и сверить новые сметы для отеля, так как подрядчик меня не впечатлил своим «сказочным» рассказом про бушующими перспективы! Слишком услужливый – иногда это наталкивает на мысль с весьма неоднозначным исходом.
В ближайший час я планировал забыть вспышку своей агрессии, неумолимую глупость Киры. Скорее всего, она привыкла к тому, что я всё время подавляю её интересы, и сейчас был переломный момент. Я всё понимаю: человеку нужна разрядка, понимание или просто минуты одиночества, чтобы прийти в себя. Но Кира переплюнула все мои теории и выдала свою, метнувшись за секунду от горячего к холодному…
«Каждый человек сам виноват в своих проблемах» – это была последняя мысль, которая меня посетила перед тем, как перед моими глазами открылся документ… Почти четыре месяца я не прилетал домой, кажется прошла вечность.
Глава 28
Мы оделись весьма и весьма неприметно, а именно, как обычные туристы, которые знать не знают, кто такие «Уолтеры». В чёрной кепке и тёмно-синем спортивном костюме Кира была похожа на девочку-подростка, а не на шикарную женщину. Было интересно наблюдать за таким перевоплощением. Конечно, если учесть то, что в Бостоне достаточно жаркий день, и в этом одеянии, как минимум, «тепло», но от критики я воздержался, хотя тихонько посмеивался. По моему мнению, вид был весьма эксцентричен.
Тёмные очки скрыли красные глаза, а запах недавних деяний практически испарился. С бутылкой воды и натянутым по самые не могу капюшоном она спокойно прошла в салон нашего личного самолёта, и как ни в чём не бывало, вальяжно развалилась на кресле, даже не сняв солнцезащитные очки.
Через так называемый аксессуар я не мог разглядеть, куда и, собственно, зачем Кира смотрит; она просто замерла в одном положении и долгих 20 минут до взлёта не подавала признаков жизни. Последнее время меня стал поражать тот факт, что она до сих пор может удивить меня – я устал себе это повторять.
Даже если взять в пример тот вопиющий случай с Джастином, иногда мне действительно кажется, что я её совсем не знаю. Те тараканы, что обитают в её голове, явно не настроены со мной «подружиться». Может быть, это и хорошо: так бы она мне быстро надоела, а сейчас её идиотские выходки пробуждают во мне достаточно весомый интерес к её персоне. Я не знаю, как живут другие, я не знаю, как будем жить мы ещё через несколько лет, я не знаю, чёрт побери, что будет через 20 лет. Но знаю, что сейчас она нужна мне со всеми своими «вывертами». Возможно, это одна из сторон неконтролируемой страсти. То, что она меня выводит – меня заводит! Осознание этого пришло не так давно – возможно, я хочу подавить её этим. Ведь в сексе я являюсь доминирующей «особью».
Хоть где-то беспрекословно – это меня радует. Ведь обладание чем-либо порождает новое желание – это обладание всем и, к тому же, беспрекословно. А упорство, даже незначительное, вызывает в моём сознании приступ злости, так как в такие моменты я считаю, что она вступает со мной в косвенное взаимодействие. Да и полное мне не нужно: я хотел беспрекословного повиновения. Возможно, тут закралась суть моего недавнего выпада. Сущность моя такова – с ней либо мириться, либо нет. Люди не меняются, просто с возрастом добавляются новые «заковырки».
Всё время до Сиетла, а это порядком десяти часов, она не сказала ни слова, а если что-то и говорила, то это было больше похоже на мычание, так как ответы в виде «Угу» и «Ага» – это вообще не ответы. Всё ещё поддетый её словами, а точнее играющий роль мученика и оскорбленного высокоморального человека, я листал очередную экономическую сводку. Оскорблённым себя не чувствовал, но для полноты картины изображал и это. Показать, что она права – сродни расстрелу. Кира, конечно, поймала меня на месте преступления, точнее какая-то сволочь, которую я не могу найти, помогла ей с этим. Признавать своё поражения я не мог, поэтому сижу и тихо играю свою главную мужскую роль. На Оскар не надеюсь, но вот от фанатов не отказался бы.
