Отвернувшись к стенке, я закрыла глаза. Мне вдруг вспомнилась, та встреча в подъезде с мамой Максима. Почему она так вела себя, и что означали те обидные слова? Макс! Он же ничего не знает, нам так и не удалось связаться! Ни я, ни Никита… мы оба не пришли на его проводины. Без предупреждения. Наверное, он переживал, и скорее всего уже уехал в часть. Неужели теперь мы не увидимся целый год?
Хотелось встать, взять в руки телефон и набрать номер любимого, чтобы услышать его голос и слова поддержки. Однако голова, налившаяся свинцом, не позволила осуществить задуманное, на меня нахлынула страшная слабость и я провалилась в забытьё, так и не сумев подняться с кровати.
Фадеев Макс
Мои друзья, те кто были дороже всех на свете, оба бросили меня в столь важный день. Без предупреждения, без малейших оправданий. Просто не пришли, заставляя теряться в неясных догадках.
Я беспрестанно набирал их номера, заранее зная, что ни один из них не ответит на мои непрекращающиеся звонки. Время шло, с каждой минутой заставляя верить в неизбежное — ребята вместе, по-другому не может быть. Неужели друг детства и любимая девушка предали меня, так бессовестно и открыто?
— Максим, хватит хмуриться, — шепнула на ухо мама, — пришла моя подруга с дочерью, поприветствуй их, пожалуйста.
— Добрый вечер, — процедил я, столкнувшись взглядом с Семёновой.
— Ольга, — представилась мне высокая симпатичная женщина, — а с моей девочкой, ты, как я знаю уже знаком.
— Да, вот уж действительно, совпадение!
Словно по заказу зазвучали звуки медленной композиции. Взяв мою руку, мама вложила в неё ладонь Любы, буквально вытолкнув нас на середину зала. Было бы некрасиво бросить девчонку вот так, хоть я и не испытывал к ней дружеских чувств. Мы кружились под грустную мелодию, я вслушивался в слова песни, совершенно не обращая внимания на то, что говорит Семёнова. Мысленно я был далеко.
Как только зазвучала следующая композиция, проводил девушку к её родительнице и вернулся на своё место, натянув на лицо радушную «маску».
Странно… родители Алёны тоже были приглашены. Павел Иванович обещал мне лично, что приедет в ресторан сразу после работы. Может у них в семье что-то произошло? И Никита, он ведь позвонил мне, сказал, что уже выходит из дома. Друг точно направлялся к Алёне, чтобы привезти её сюда вместе с братом. Выходит, я зря себя накрутил? Друзья просто задержались?
— Максим, почему ты оставил Любушку без внимания? — недовольно спросила мама, присев на пустующий стул рядом со мной.
— А с чего ты решила, что мне может быть приятно общество этой девицы?
— Зачем ты так, сынок? Люба красивая, милая девочка, к тому же, дочь моих институтских товарищей. И вы прекрасно смотритесь вместе.
— Какая глупая мысль тебя посетила. У меня есть Алёна, ты забыла об этом? Зачем, зная о наличии в моей жизни любимой девушки, пытаешься навязать ту, что мне неприятна? Кстати, ты же сегодня возвращалась домой, может, видела кого-то из Морозовых? Я волнуюсь, их до сих пор нет… и Громцова тоже.
— Максим, присмотревшись к твоей «избраннице», поинтересовавшись мнением людей о неё я сделала для себя выводы, что вы совсем не пара. Тебе не нужна такая как она. И отвечу на твой вопрос, да, я видела её. Расфуфырилась и убежала куда-то. Мы столкнулись в подъезде. Послушай меня, мама дурного не посоветует, тебе следует обратить своё внимание на Любу, девочка действительно достойная, из приличной довольно обеспеченной семьи. К тому же, призналась мне, что давно влюблена в тебя, — подмигнула мне мама, пряча довольную улыбку.
— Мам, не пей сегодня больше! — произнёс я, забирая из её руки бокал вина. — Тебя и так уже понесло не в том направлении. Пытаешься навязать мне ту, что в нормальном человеке может вызвать лишь омерзение, принижая девочку, которую я искренне люблю.
— Любушка? Омерзение? Ты в своём уме?
Сорвав ветровку со спинки стула, я кинулся к выходу из зала, который «душил» меня своей угнетающей обстановкой и терзающим душу незнанием.
Пока мчался в такси домой набрал номер бабушки Никиты, удостоверившись, что его нет дома и он давно отправился на встречу со мной и Алёной. В душе всё сильнее разгоралось беспокойство за друзей и невесть откуда взявшаяся ревность.
Взбежав наверх без передышки отчаянно принялся барабанить в дверь под номером пятьдесят девять. За толстостенным металлом, окрашенным в чёрный цвет, царила глубокая тишина. Прижавшись ухом к дверному полотну, я обречённо вслушивался в безмолвие, рисуя в своей голове самые трагические случайности, что могут свершиться с людьми.
Прислонившись спиной к стене в очередной раз набрал номер Алёнки. Из запертой квартиры послышался звук мелодии, которую я сам лично установил на свой звонок. Казалось телефон находится совсем рядом, словно уходя, жильцы квартиры забыли запереть внутреннюю деревянную дверь. Будто бы куда-то неимоверно спешили.