Я молчала, не желая вступать в этот бессмысленный диалог.
— Слышала ты и на выпускной не собираешься? А как же торжественное вручение аттестата, банкет, поздравление от директора школы? — продолжила женщина пытливо глядя на меня.
— В одиннадцатом наверстаю. А аттестат заберу позже. Всё равно я никуда не собираюсь поступать в этом году, так зачем торопиться?
— Иди, Морозова, иди! Вижу, что ты от нетерпения на месте скоро начнёшь подпрыгивать.
— До свидания! — бросила я, выходя из кабинета.
Может быть долгожданная радость затуманила глаза, или я просто ослабила так свойственную мне бдительность, но как… как я могла не заметить вовремя, маячившую на пути Семёнову?
Спустившись с бокового лестничного пролёта я с размаху впечаталась в стоящую на межэтажной площадке девушку.
— Нищенка, ты совсем оборзела? — произнесла Люба, схватив меня за запястье.
— Извини, — не отрывая взгляда от пола ответила я.
— Ага, и ты меня тоже!
Усмехаясь она сняла пластиковую крышку со стаканчика лимонада и нисколько не сомневаясь в своём решении выплеснула его содержимое на мою голову.
Где-то сзади раздался злой смех её приспешников. Развернувшись я было бросилась бежать по лестнице, но получив толчок между лопаток не удержала равновесие и «полетела» стремительно вниз, больно ударяясь о ступени.
— Это ты ко мне так торопишься, Рыжуха? — осклабился Максимов, у ног которого я неудачно приземлилась.
— Ребята, не надо! — отчаянно вскрикнула ощутив, как кто-то приблизился ко мне со спины.
— Лёха, давай!
Под дружный «гогот» Изотов одел на мою голову мусорную корзину из которой посыпались скомканные бумажки, обёртки из-под конфет и использованные чайные пакетики.
Я смотрела вперёд невидящим взглядом. Затихнув закусила до боли нижнюю губу, изо всех сил борясь с подступающими слезами обиды, готовыми вот-вот выплеснуться из остекленевших глаз.
Несправедливость… я снова столкнулась с ней, и как обычно нет рядом того, кто кинет спасательный круг, помогая выбраться из водоворота жестокости, учинённой людьми.
Сидя на полу слышала, как они комментируют мои унижения, снимая всё это на камеру. Чувствовала, что кто-то прикоснулся к моим волосам, зачем-то, оттянув их, но двинуться с места так и не могла. Ослабшие руки никак не могли нащупать точку опоры, а ноги, вмиг налившиеся свинцом, не подчинялись мне, подкашиваясь всякий раз, когда я пыталась встать. Престав сопротивляться, как данность принимала их «тычки» и подзатыльники, сопровождаемые оскорбительной бранью.
Всё вокруг было равно как в тумане, никак не удавалось сфокусироваться. Пытаясь разобрать по деталям нечёткую картину мира, я словно издалека услышала голос Семёновой.
— Нищенка, надеюсь ты уяснишь хоть теперь, что ты никто, пустое место, не заслуживающее даже своего жалкого прозябания в этом мире. Свали уже из нашего класса к подобному себе отрепью, не смей, слышишь меня? Не смей приходить на учёбу в сентябре!
— Вы, что творите паршивцы? А ну пошли вон отсюда! Чего вы к девке пристали? Покоя она вам не даёт?
— Эй, валим, старуха пришла!
И они наконец-то ушли, отцепившись от меня… этот раунд был закончен, благодаря столь своевременному вмешательству бабы Зины, но… сколько их будет после? Смогу ли, сумею ли выдержать очередную порцию издевательств, быть может и правда лучше уйти, исполнив мечту Любы?
— Что же изверги эти никак не отстанут от тебя? Вставай, девочка, не дело это на полу-то рассиживать. Ох…
— Да-да…
Вооружившись веником и совком, она собирала мусор, что усеял площадку, усердно отводя от меня взгляд своих растерянных глаз.
Опираясь рукой о стену, я поднялась наконец-то на ноги и выдавила из себя подобие жалкой улыбки:
— Ничего, баба Зина. Я привыкла к такому отношению.
— Да, разве же можно с таким смириться? Где твоя гордость, Алёна?
— Там, — указала на мешок полный мусора, стоящий у ног женщины. — На самом дне.
Развернувшись медленно пошла вниз по ступеням, морщась от саднящей боли в области колен.
«Куда мне податься?» — думала я, стоя на развилке дорого.
Домой идти не хотелось, там сегодня «заседает» отец с друзьями, малого забирать ещё рано, а мама вернётся нескоро.
Направившись в сторону парка аттракционов, что открылся совсем недавно, я медленно брела, размышляя о том, почему все беды валятся на мою голову. Бесправная в собственной семье, отверженная сверстниками, нищая, рыжая, зачем я вообще живу на свете? Неужели, вот так, будет всегда? Я боюсь людей, их взглядов в свою сторону, от каждого жду щелчка, подножки, оскорблений. Забитое, потерянное существо — вот кто я есть! Слёзы сами покатились из глаз. Присев на первую попавшуюся лавку, закрыла лицо руками тихонько всхлипнув от жгучей досады. Мне было безумно жаль саму себя, никому не нужную, презираемую и… глубоко несчастную.
— Морозова, ты нас преследуешь?
Громкий возглас Любы произвёл на меня эффект разорвавшегося снаряда. Неужели, дежавю? Это ведь не может повториться наяву? Не так быстро! Такое просто невозможно, что те, от кого я совсем недавно избавилась, снова настигли, на пустынной аллее, где даже надежда на спасение кажется утопией.