– Нам туда, – наконец определился лис и, взяв меня за руку, повел к невысокой лестнице между двумя клумбами, что вела к двери с местами облупившейся синей краской. Вопреки ожиданиям, подобные незначительные изъяны в этом месте лишь создавали особую приятную атмосферу.
Лестница спиралью тянулась вверх, витками ложась вокруг каменного сердца этого дома – в былые времена, когда он и был построен, в подобные колонны заживо вмуровывали человека, чтобы тот в посмертии охранял постройку. И пусть традиции эти давно сгинули в небытии, но старые строения все еще стояли, напоминая о человеческой жестокости.
Оказавшись внутри и осознав, что это за дом, я почувствовала, как блекнет очарование этого места.
Йормэ решительно поднялся на второй этаж и остановился под арочным сводом около одной из пяти дверей.
Чугунный дверной молоточек в виде скелета руки наполнил лестничный пролет глухим глубоким звуком.
Мы ждали, но с той стороны двери не доносилось ни единого звука. Йормэ нахмурился и постучал еще раз.
Тишина была нам ответом.
Он постучал еще раз, решительнее и громче, с силой вбивая скелет в чугунный нарост под ним.
Звук ударов затих, но ничего не произошло. Мы переглянулись.
Я чувствовала неясную тревогу, лис откровенно беспокоился.
На третьем этаже, прямо над нами, послышался шум. Кто-то открыл дверь, и тишину разорвал бодрый собачий лай, перемежаемый неразборчивым воркованием.
Через несколько мгновений по лестнице, держа на руках нечто маленькое, отдаленно похожее на откормленную крысу, но издающее звонкий собачий лай, спустилась немолодая женщина. Столь ранним утром она поражала воображение своим бодрым видом.
Заметив нас и обратив внимание на форму городской стражи, она одарила нас улыбкой.
– Как же вы так рано, а уже на службе.
Йормэ расплылся в ответной обезоруживающей улыбке и шагнул к женщине. Я отступила, чтобы не мешать. Если лис хотел, он мог быть невозможно очаровательным.
Этим своим талантом он и решил воспользоваться, желая расспросить незнакомку.
Ему даже не пришлось прилагать особых усилий. Женщина легко призналась, что знает Дайна и что не видела его уже несколько дней.
– Этот милый мальчик часто помогал мне донести покупки. Знаете, мы с Бусечкой каждое утро выходим на двухчасовую прогулку. Это помогает оставаться здоровой и полной сил, – доверительно сообщила она, поглаживая притихшую Бусечку по ушастой голове. Глядя на цветущий вид этой женщины, я была готова поверить в справедливость ее убеждений. – И каждое утро, как мы возвращались с прогулки, встречали его на улице. Такой милый мальчик, всегда здоровался. Но в последние дни мы его не видели. С ним же ничего не случилось?
– Весь в работе, – не моргнув и глазом, все с той же очаровательной улыбкой соврал лис.
Я тихо поддакнула, ощущая, как сердце сжимается от недобрых мыслей. Дайн не мог просто так исчезнуть на несколько дней, лис был в этом уверен, и у меня не было причин сомневаться в его словах.
С трудом распрощавшись с общительной женщиной, мы поспешили в управление.
– Сначала зайдем к капитану, – решил Йормэ, – возможно, он что-нибудь знает.
Но сразу, с порога, ворваться в кабинет Каннэя не удалось – его просто не было на месте. Решив нанести визит Дайну на рассвете, мы даже не рассматривали возможность, что его не будет дома.
Долгие несколько часов до прихода капитана прошли в томительном ожидании. Я не представляла, куда себя деть, Йормэ предложил проверить кабинет Дайна, чтобы узнать, как далеко тот зашел в своем расследовании, но никаких бумаг и документов найти нам так и не удалось. Ни в самом кабинете, ни за той таинственной маленькой дверью, что так манила меня раньше.
Лис откуда-то знал, как она отпирается, и без раздумий распахнул ее, позволив мне увидеть скромное убранство. Вдоль стены тянулся длинный стеллаж, где за стеклом стояли разнообразные флаконы, бутыльки и баночки. В дальнем углу располагался стол, будто перекочевавший из алхимической лаборатории. Ближе к нам напротив стеллажей возвышался кухонный гарнитур. В углу в коробке небрежно лежали какие-то документы, но, бегло их просмотрев, Йормэ отбросил бумаги в сторону.
– Не то, – вздохнул он.
Если бы раньше я собственными глазами не видела все материалы, что так старательно собирал Дайн, не поверила бы, что они существовали.
Вернувшись в отдел, мы вынуждены были просто ждать, не находя себе места.
Голос капитана послышался на полчаса раньше, чем мы рассчитывали. Бросившись к двери, мы выглянули из отдела и увидели, как Каннэй неторопливо идет по коридору в обществе какого-то мужчины. Они обсуждали предстоящий совет… ровно до того мгновения, как капитан заметил нас.
Каннэй сначала замедлился, а после и вовсе остановился, с непонятным выражением лица глядя на нас. Так и не завершив разговор, мужчина прошел дальше по коридору, с интересом косясь в нашу сторону.
Тяжело вздохнув, капитан жестом велел нам проследовать в его кабинет.
– Что вы натворили? – спросил он устало, тяжело опустившись в кресло. Тени под его глазами будто бы стали темнее, чем раньше.
