Если завтра не наступит полностью

— Ну, я надеялся, что вы сойдетесь, — пояснил папа. — Как я уже сказал, он хороший мальчик и будет хорошим мужчиной.

Я переместила свой вес с одной ноги на другую.

— Ты выглядишь намного лучше, — заметил он, сменив тему. — Гипса нет и синяков. Стоишь на ногах и двигаешься. Я рад это видеть.

Держа одеяло у себя на груди, я посмотрела на папу. По-настоящему посмотрела. Он выглядел так же, как и тогда, когда пришел ко мне в больницу в августе. Немного старше и слегка уставший, но такой же напряженный. Разговор все еще был неестественным.

Честно говоря, так было всегда.

Лори была папиной дочкой.

Я была маминой девочкой.

Мы всегда разделялись, когда ходили в ресторан, зоопарк или парк развлечений. Она уходила с отцом, а я держалась рядом с мамой. Мы с папой никогда не поддерживали связь, и это не только его вина. Я ведь могла ответить на звонок, когда он звонил, особенно после того, как мама призналась мне, почему он ушел. А папа, вероятно, мог быть лучшим отцом и не отступать, когда я плохо себя вела.

— Я беспокоился о тебе.

— Мне гораздо лучше. Не на сто процентов, но все-таки лучше.

Отец слабо улыбнулся, но печаль задержалась в его глазах.

— Я знаю. Ты такая сильная и, мне кажется, даже не отдаешь себе в этом отчета.

Я села на стул, положив одеяло на колени.

— Если бы я была сильной, то, вероятно, не оказалась бы в такой ситуации.

— Кто знает, но ты достаточно сильная, раз сумела пройти через все это.

Сжав губы, я кивнула.

— Ты сильнее меня, — заявил он, и я удивленно дернулась.

Папа не смотрел на меня. Он положил руки на перила и взглянул на двор.

— Знаешь, какую ужасную фразу любил повторять твой дед? «Завтра будет лучше». Каждый раз, когда я злился или случалось что-то плохое, он говорил: «Завтра будет лучше». Я не сразу возненавидел эти слова. Нет, я жил так очень долго. — Он медленно повернулся ко мне. — Понимаешь, что я имею в виду?

Я молча перевела взгляд на его кроссовки.

— Каждый раз, когда было трудно, что-то ломалось или не соответствовало моим желаниям, я говорил себе, что завтра будет лучше, а лучше не становилось. Жизнь не реанимирует сломанное. Мы реанимируем. Если мне что-то не нравилось или я просто не хотел что-то делать, всегда наступал завтрашний день, а я… отмахивался.

Закрыв глаза от внезапного чувства боли, я резко выдохнула.

— Я верил в эту фразу, Лина. Завтра будет лучше, если случилось нечто плохое, даже если мы полны разочарования. Но мы… мы же не можем гарантировать, что завтрашний день наступит, — он остановился. — Детка, ты усвоила этот урок слишком рано.

Наша четверка всегда останется нашей четверкой.

Несмотря ни на что.

Нас больше не четверо. И никогда не будет. Папа прав. Я знала, что завтрашний день нам не гарантирован.

— У нас не всегда есть завтра, и иногда это не связано со смертью. Иногда мы сами принимаем решения, которые все рушат. — Он поднял руку и потер лицо, и в тот момент я поняла, что от него унаследовала этот жест. — Сейчас я ненавижу это высказывание, потому что именно так я поступил с тобой. Завтра я хотел исправить то, что между нами сломалось. Но когда наступало завтра, я этого не делал.

Я почувствовала жалящую боль в глазах.

— Пап, я… мне кажется… я этому поспособствовала.

— Неважно, — хрипло ответил он, — я — твой отец. Это мои заботы, не твои. Поэтому я хочу… хочу, чтобы сегодня превратилось в то завтра, которое я все время откладывал. Что скажешь?

Папа протянул руку, и долгое время я просто смотрела на него. Но затем отпустила одеяло и вложила свою ладонь в его руку.

Сидя в своей комнате, я поднесла телефон к груди и посмотрела на карту над своим столом. Круги казались размытыми, и каждый вздох вызывал дрожь и боль.

Я наконец-то это сделала.

Я прочитала сообщения Меган.

Их было много: мой телефон не удалял СМС, пока я не сделаю это вручную.

Слезы смешивались со смехом, пока я читала некоторые из ее сообщений. Я хотела в последний раз на нее взглянуть. На настоящую Меган, а не на ее фотографию. Не на этот набор букв и предложений.

Однако я понимала, что это невозможно.

Воспоминаний должно быть достаточно.

Тяжело выдохнув, я подключила сотовый к зарядному устройству. Отодвинувшись, развернулась в кресле к дверце шкафа. Он был открыт и, как обычно, переполнен одеждой и книгами. Накануне, когда я вышла из школы, сделала большой шаг. Шаг, не описанный доктором Перри, но который был одним из лучших способов почтить память Меган и поступить правильно по отношению к ней.

И к себе.

Я подошла к шкафу, шаркая носками по полу. Осторожно подвинула стопку книг и наклонилась. Вслепую нащупала предмет. Я знала, что нашла то, что искала. Вытащив свой приз, я села и посмотрела вниз.

Наколенники были потертыми и изношенными, им было почти четыре года, и я могла ими пользоваться еще как минимум год.

Вчера я сходила на тренировку к Роджерсу после занятий.