— И? — подтолкнула я раздраженно.
Лейла на миг зажмурилась и тяжело вздохнула. Выдержала очередную паузу и только после этого заговорила вновь:
— Эсми, ты ведь уже знаешь, как здесь обстоят дела с музыкой? Ты в курсе, что на Риторе предпочитают другие жанры. Да, у тебя большая известность в Альянсе, но тут твоя музыка считается низовой. Не хочу быть пессимистом, но подобное отношение рано или поздно скажется. Одно дело работать в атмосфере всеобщего восхищения, и совсем другое — в обстановке презрения и прессинга.
Я невольно скривилась. Да, это понятно, но…
— К тому же ты теперь замужем, — продолжила подруга. — И не хуже меня знаешь, что такая перемена отпугнет часть поклонников. Людям не нравится, когда звезды вешают на себя табличку со словом «занято». Мечтать о замужней женщине на порядок сложнее, нежели о свободной.
Я скривилась снова. И опять-таки да, но…
— Ну и еще кое-что, — не пожелала угомониться Лейла. — Статус твоего мужа, Эсми. Ты сама говорила, что тебе придется пересмотреть часть номеров и сценических образов. И как бы неприятно ни звучало, но, дорогая… — Подруга наклонилась вперед и понизила голос до шепота: — Прыгая по сцене в трусах, ты обеспечиваешь себе дополнительные рейтинги. Убрав все «неприличное», ты лишишь себя значительной части аудитории. Понимаешь, к чему это приведет?
Разумеется, я понимала. Более того, я понимала все это с самого начала. Да, проседание рейтинга и падение популярности неизбежно, но что делать? Положить всю жизнь на алтарь популярности, чтобы состариться в одиночестве и сдохнуть в обнимку с заработанными миллионами?
Не спорю, работа — это важно. Но в жизни должно быть что-то еще. Что-то, что придает ей смысл!
— Лейла, а давай без драмы? — предложила я. — Полностью утратить популярность я не смогу. То есть исчезновение все-таки заметят.
— Полная утрата популярности — это вопрос времени, — заявила собеседница упрямо, а я…
Я откинулась на спинку стула, одарила Лейлу усталым взглядом и спросила:
— Если все так плохо, то зачем ты поддержала мою идею с переездом на Ритору? И зачем всю команду приволокла?
— На момент отлета я об этих вещах не задумывалась, — напомнила блондинка. — А теперь… Эсми, мы будем бороться. Поживем, посмотрим, и если возникнут более серьезные подозрения, то…
— Я живу на этой планете месяц. Неужели ты считаешь, что я настолько глупа, чтобы не заметить опасные предпосылки?
Лейла посмотрела с сочувствием и грустно поджала губы.
— Ты влюблена, Эсми. И именно здесь заключается главная проблема.
Я прикусила губу. Нет, отрицать факт влюбленности не собиралась, просто не думала, что это настолько заметно.
— Это так заметно? — спросила уже вслух.
Собеседница фыркнула и впервые за время разговора развеселилась.
— О! Ты бы видела себя со стороны! — заявила она. — Ты же от самого факта его присутствия млеешь!
Я испытала смешанные чувства. Действительно не знала, как к подобному откровению относиться. Это было и приятно, и чуточку странно. То есть, учитывая наши с Тамиром отношения, все закономерно, вот только…
— Любовь всегда застилает глаза, — вырываясь из водоворота эмоций, сказала Лейла. — Она делает нас слепыми и беззащитными.
Настала моя очередь фыркать. Правда, я, в отличие от подруги, не веселилась, а совсем наоборот.
Ну да, ну да… Разумеется, я ослепла! А ответные взгляды Тамира, его прикосновения, отношение и искренность — лишь мерещатся. И вообще, все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Самое время запаниковать и поискать отрицательный подтекст!
И пусть озвучивать свои мысли я не стала, Лейла поняла…
— Эсми, ты ведешь себя очень неосмотрительно, — сообщила она.
— Реально считаешь, что позиция параноика лучше?
Подруга закатила глаза и продолжила гнуть свое:
— Есть субъективные впечатления, а есть факты. Нравится тебе или нет, но факты свидетельствуют о том, что…
Все. Вот теперь я не выдержала. Залпом допила кофе и, забыв про поданное к кофе пирожное, встала.
— Лучше подумай о том, как будем наверстывать проваленный график, — сказала я. — Как по мне, это единственное, что в данный момент важно.
Лейла в который раз вздохнула и промолчала, а я вздернула подбородок и, отметив, что Грум тоже поднялся, направилась к выходу. Тратить время на продолжение этого разговора не хотелось категорически — при всей моей любви к Лейле, она несла чушь.
Из кофейни я вышла в ожидаемом раздражении. Даже парочку нехороших замечаний в адрес подруги и продюсера отпустила — разумеется, лишь мысленно. А чуть позже, когда села в кар, выдохнула и задумалась. Вдруг я действительно ослепла? Вдруг в самом деле чего-то не замечаю?
Нет, поводов сомневаться в Тамире у меня не имелось. Но поводов сомневаться в Лейле было еще меньше. А учитывая, сколько лет мы с Лейлой знакомы и через что вместе прошли, отмахиваться от ее мнения… ну, не этично как минимум.
В том же, что касается мужа, он реально недоговаривал, по крайней мере вначале. Вот и о том, что браки, заключенные на Риторе, могут быть расторгнуты по слову императора, не сказал.
