Зато Марк, хоть и постарался отвести взгляд, смог наконец-то внимательнее рассмотреть Луизу. Во внешности девушки, честно говоря, для него было мало чего привлекательного: широкие плечи, отлично проработанные мышцы рук и ног, как у профессионального спортсмена, которые не предавали ей изящества; лицо довольно заурядное, вытянутое, с маленьким носом и хмурым, будто вечно недовольным, выражением; узкие, плоские бедра и очень маленькая грудь; длинные каштановые волосы, спутанные и блеклые. Если в Луизе и было что-то примечательное, что могло зацепить, то это ее пронзительные ореховые глаза, смотрящие как-то хищно, по-волчьи, и при этом тяжело, намекая на то, что их хозяйка успела многое повидать в своей жизни. Руки Луизы толстым слоем покрывали бинты, что насторожило Марка, но он понимал, что вряд ли решится спросить об этом. К тому же и без бинтов на теле Луизы было то, что вызывало вопросы: те участки кожи, которые не были закрыты марлевой тканью или одеждой, почти все покрывались либо шрамами, либо ожогами, либо синяками. Особенно взгляд Марка привлек большой кривой шрам на плоском животе Луизы и его собрат у нее над левой бровью.
«Может реально спортсменка? Занимается, наверное, борьбой», – подумал с надеждой Марк. Предполагать вовлеченность девушки в преступные действия было страшно, а в домашнее насилие – печально. Хотя выглядела Луиза как жертва пыток, однако от нее веяло такой опасностью, что было сложно представить, что кто-то рискнет поднять на нее руку, не считая эспера, который был больше Луизы в два раза.
– Что, нравлюсь? – вырвал Марка из мыслей ехидный голос. До него дошло, что он все это время просто стоял и пялился на тело Луизы, хотя пытался этого не делать. Так что Марк покраснел еще больше, но в ответ просто фыркнул:
– Не то чтобы, шесть из десяти.
Марк искренне надеялся, что у него получилось изобразить пренебрежение. Теперь он упрямо уставился на кучу браслетов на правом запястье Луизы, занимая себя разглядыванием различных плетений и висюлек, чтобы не отвлекаться на ее маленькую, но все же грудь.
– Круто, обычно никто выше пяти не ставит, – съязвила в ответ Луиза, показывая, что привыкла к неудовлетворительной оценке своей внешности, да и сама считала так же. – Прижми бинт, а я пластырем заклею.
– Да, сейчас.
Марк подошел и прижал бинт к ране, смущаясь оттого, что оказался слишком близко к Луизе, которая уселась на кухонную тумбу. Он все-таки касался пальцами ее кожи, о чем пытался не думать, но волнующее тепло нельзя было не чувствовать. Невольно скользнув взглядом в неположенном направлении, Марк заметил, что под левой грудью Луизы буквы «МК». Татуировка? Видимо, да, и не одна, на левом предплечье также было вытатуировано «15:13».
– Можешь отпускать уже.
«И откуда у Луизы так много ехидства в голосе?»
Не успел Марк сказать что-нибудь или даже отодвинуться, как услышал звук поворачиваемых в замочной скважине ключей. Входная дверь распахнулась и до него донесся самый родной на земле голос, который сейчас впервые в жизни вызывал у него не теплые чувства, а панику.
– Марк, я дома! Дьявол, как знала, что мне не стоило встречаться с этим Отисом! – парочка на кухне не двигалась, слушая ругань, доносившуюся из прихожей. – Ты ел?
«Отлично! Что этот Отис натворил? Я поужинал в кафе» – это то, что Марк должен был ответить Ингрид, но он почему-то молчал и просто стоял рядом с Луизой, полуголой Луизой, сидящей на кухонной тумбе рядом с раковиной и с повязкой на животе. Да и сам Марк светил подозрительной шеей со следами чужих пальцев.
Ингрид бодро зашагала в сторону кухни, и Марк жалел, что не мог подготовить ее к той картине, что перед ней откроется. Ему оставалось лишь со смирением принять свою участь застигнутого врасплох рассказчика, который сам не понимал, что произошло. И который тоже хотел бы услышать объяснения.
Июль, 2020 год
Вошедшая на кухню Ингрид была даже худее, чем Луиза, однако ее худоба, наоборот, придавала хозяйке хрупкость и изящество, что компенсировало отсутствие форм. Ингрид была одного роста с Марком, поэтому, когда они ходили куда-то вместе, старалась не обувать каблуки, чтобы не возвышаться над ним, хотя он ее об этом никогда не просил. Дети в приюте иногда дразнили Ингрид из-за слишком высокого, по их мнению, роста и худого тела, и тогда уже Марку приходилось заступаться за подругу, а не наоборот, как обычно бывало. Словно назло обидчикам Ингрид с возрастом превратилась в действительно привлекательную девушку, обладательницу длинных светлых волос, голубых, даже скорее бирюзовых, глаз, утонченных черт лица и прямого носа. Не было ничего удивительного в том, что если собрать всех поклонников Ингрид, то может получиться еще одна футбольная лига Англии.
– Что ж, – выдавила Ингрид, чье лицо сейчас выражало все оттенки удивления, – добрый вечер!
