— Эти бумажки забирайте обратно и можете засунуть их себе в жопу, — вежливо посоветовал я гостям. — Такого я и сам могу отпечатать на Гознаке хоть тонну. И везде будет золотыми буквами выбито, что я почетный профессор оранжевой магии, или, допустим, Посвященный в федеральные таинства третьей степени, или, на худой конец, полпред богов Шивы и Вишну в московском военном округе. Повторяю: мне требуются доказательства. Что. Вы. Конкретно. Умеете. Делать. Что? Двигать взглядом стаканы? Заряжать аккумуляторы наложением рук? Превращать 76-й бензин в 95-й? Вот ты, — указал я пальцем на крайнего азиата. — Как фамилия?
— Мамбетов, — доложился тот.
— Что умеешь? Только не рассусоливай, говори коротко и ясно.
— Я восстанавливаю зрение. Без хирургического вмешательства, одними упражнениями.
Не бог весть какое чудо, скептически подумал я, но хоть что-то. Заговаривать людям зубы, вешать на уши лапшу и пускать пыль в глаза — это не фокус, это я и сам умею. А вот исцелять незрячих пока не под силу всей Администрации президента, вместе взятой.
— Какими еще упражнениями? Для глаз, что ли?
— Для духа. Я называю это духовной коррекцией.
— И в чем фишка? — заинтересовался я. — Ну-ка, популярно объясни мне, в двух-трех фразах.
— Мой универсальный метод, — начал Мамбетов, — состоит в том, чтобы возвратиться к начальным истокам, обнажить глубинную суть явления. Духовное просветление от постижения волной пройдет сквозь глаза, и ресурс их возобновится как бы с нуля. Я…
— Хватит теории, — оборвал я его. — Переходи к практике. Дай мне пример какого-нибудь такого истока. И попроще, чтоб я понял.
Азиат зажмурился и слегка помассировал виски кончиками пальцев. Наверное, это у него означало самоуглубленность.
— Ну, например, — сказал он, открывая глаза, — при слове «хрен» вы о чем сразу подумали? А если вернуться к истокам, то хрен — всего лишь растение, из которого делают острую приправу.
— Это и есть твоя мудрость? — разозлился я. — Все, свободен!
— А еще я учу дышать глазами, — поспешно добавил Мамбетов. — И смотреть на солнце. И видеть микробов без микроскопа. И…
— Во-о-он! — заорал я. — Выметайся! Пошел отсюда на это самое растение, из которого делают острую приправу!
Мамбетов послушался и мигом исчез из кабинета — очень надеюсь, что в указанном мной направлении. Я свирепо оглядел двух оставшихся гостей. Мои худшие опасения на их счет сбывались.
— Ты! — Я ткнул в сторону более молодого, с белоснежными манжетами и огромным, как спелый банан, носом. — Как фамилия?
— Нурмаков. — Носатый деловито извлек серебристый «паркер».
Неужто собрался конспектировать мои вопросы, начиная с первого?
— Если ты занимаешься такой же хреновиной, как и тот, можешь сразу убираться следом, — предупредил я.
— Нет, ну что вы, — мягко ответил Нурмаков. — Ни в коем случае. Я не увлекаюсь подобным примитивом, я решаю проблемы.
— Какие именно? — Я взял быка за рога. — Социальные? Военные? Демографические? Экономические? Ты, например, можешь прямо сейчас реально снизить инфляцию хотя бы на два процента?
— Инфляцию… инфляцию… — проговорил Нурмаков, задумчиво вертя «паркер» в руке. — Так вас беспокоит инфляция? Очень интересно. Давайте с вами поговорим об инфляции. — Голос его стал убаюкивающим, а авторучка нежно завибрировала в такт его словам. — Значит, вас тревожит эта самая инфляция, ага… Вы думаете, что именно она порождает в вас апатию и утрату жизненных интересссов, вызывает депресссссию, снижает то-нуссс…
Каждый слог Нурмаков теперь уже не просто выговаривал, а как будто выпевал или высвистывал. Серебристая ручка в его ловких пальцах словно бы начала оживать и грозила превратиться в верткую змейку. У меня стало еле заметно покалывать где-то в районе затылка, я встряхнул головой и вдруг отчетливо понял, что едва не поддался самому примитивному гипнозу. Нет, каков наглец!
Притворившись, что уже почти «поплыл», я откинулся на спинку кресла и прищурился, выгадывая удобный момент, когда носатый со своими подлыми пассами и снотворными мантрами нависнет у меня над столом… Тыц! — я сделал стремительный выпад из положения снизу и засветил ему кулаком. Один раз, зато точно по носу.
Нурмаков взвизгнул, выронил «паркер» мне на стол и схватился рукою за побитое место. Я не без удовольствия заметил, что кровь из носа сейчас же заляпала ему и пиджак, и белоснежные манжеты.
