Потом, после ранения… Джемре так ухаживала за ним, была такой нежной и родной… Дженку вспомнилась ночь, проведенная в больнице после спасения из холодильника. Тогда у него появилась не надежда, а уверенность в обратном, такая сильная, что он сделал предложение стать его настоящей женой… но в ответ услышал — «нас никогда не было». Ее слова прозвучали как удар грома среди ясного неба, убили, раздавили, уничтожили. Пришла новая уверенность — надежды нет, Джемре его не любит и никогда не полюбит. Она любит другого… Дженк вспомнил их последний разговор. Вновь она казалась ему невероятно близкой, когда смотрела на него таким лучистым взглядом, что вся душа перевернулась. И маленькая искорка надежды зажглась в тот самый момент в его сердце снова…
«Может быть это увидела только я, но ты всегда был прекрасным человеком».
— Есть такие моменты, которые меняют нас и приводят к точке невозврата. Я уже никогда не стану прежним после встречи с ней, потому что с ней я нашел себя. Не знаю, есть ли надежда, но даже ради одной мысли об этом, я готов бороться со смертью и всеми, кто стоит между нами.
Дарио улыбнулся и внезапно в его глазах, обычно таких непроницаемо холодных, появилась теплота.
— Я всегда говорил тебе. У тебя слишком нежное сердце. Оно тебя погубит.
Дженк не ответил, молча теребя кольцо на пальце. Дарио спросил, указывая глазами на кольцо:
— Это кольцо твоего отца?
— Да, отца… биологического отца.
— Оно не дает тебе покоя.
— Ты все замечаешь, от тебя ничего не утаишь, — с грустной улыбкой ответил Дженк.
— Давай его сюда, — внезапно сказал Дарио. От неожиданности Дженк напрягся и настороженно уставился на друга.
— Давай, сказал, у меня на него планы.
— Звучит как-то зловеще.
Дарио весело расхохотался.
— Не волнуйся, я не собираюсь никого убивать, чтобы выдать за тебя. Ради тебя, я, конечно, мог бы… Но этого не потребуется. Есть один придурок, который вчера пустил себе пулю в голову, по возрасту и комплекции как раз подойдет. Об остальном я позабочусь.
Дженк медлил.
— Если оно тебе так дорого, я закажу копию, но на это потребуется время. Впрочем, время у нас есть. Так что, можешь подумать… до утра.
Дженк снял кольцо с пальца и нарочито небрежно бросил на столик.
— Совсем не дорого, но я не планировал снимать его, оно напоминает мне о предательстве.
Задумчиво потирая лоб пальцами, словно пытаясь стереть из сознания тяжелые мысли, Дженк проговорил:
— Умереть для всех… но… я думал просто исчезнуть…
Сицилиец сразу став серьезным, отрицательно качнул головой, в его глазах появился обычный холодный блеск.
— Не пройдет. У тебя серьезный враг, как я понимаю. Тебя будут искать. Играть — так играть.
— Ты — настоящий мафиози, Дарио, у тебя мания преследования.
— Возможно. Но ты знаешь, что я не полагаюсь просто на удачу в серьезных вопросах. У тебя есть подозрения?
Лицо Дженка стало жестким.
— Есть, — посмотрев на друга в упор, он встретился с ним взглядом. Дарио, как это часто бывало раньше, читал лучшего друга, как раскрытую книгу и отвечая на его молчаливый вопрос, сказал:
— Я слишком уважаю тебя, чтобы лезть в твои дела. Ты сам все решишь, когда вернешься.
Дженк расслабился.
— Но я пригляжу… одним глазком, пока тебя не будет, — тут же добавил Дарио с хитрой ухмылкой.
— Я переживаю за Дамлу, у нее совсем никого не осталось. Моя «смерть» убьет ее.
— Дамла, — Дарио загадочно улыбнулся, — я помню ее угловатой девочкой-подростком, когда она приезжала вместе с твоей мамой к нам во время учебы.
— Ты не узнал бы ее сейчас. Она выросла и стала красивой девушкой. Я не хочу впутывать сестру во все это, но я так переживаю за нее…
Дарио кивнул.
— У нас есть кто-нибудь, кому мы могли бы доверять в доме?
Кому бы он мог доверять? Нуртен не подойдет. Она воспитала Недима, всегда была его глазами и ушами. Дженк перебрал в голове всех, кто есть.
— Думаю, да. Джихангир, охранник отца.
— Хорошо, Джихангир, так Джихангир. Я найду его.
— Дарио, а медэкспертиза? Впрочем, о чем это я? Сицилийская мафия может все!
Сицилиец хищно оскалил безупречно белые зубы в самодовольной улыбке, выставил указательный палец в сторону Дженка, прищурил правый глаз, как будто целился из пистолета и сделал вид, что выстрелил.
— Шах и мат!
И весело подмигнул.
========== Глава 6. ==========
Лето — оно такое яркое. Яркое солнце, ярко-зелёная трава, ярко-разноцветные цветы, ярко-голубое небо, ярко-красный воздушный змей, вьющийся на ветру в этом ярко-голубом небе.
Недим открыл глаза. Это было как наяву, то ли спал, а то ли грезил. Сидя в своем старом инвалидном кресле, в своей старой комнате перед раскрытым окном, он не мог с точностью сказать — увидел он змея в небе или представил его себе, потому что за время своей болезни научился представлять себе жизнь, которой у него не было так, что иногда сам сомневался — правда это или только фантазия. Недим мог представить себе что угодно, даже ощущения и запахи были как настоящие, прямо как Бастиан из «Бесконечной истории», первой книги, которую он прочитал самостоятельно.
