— Про какого сына? У господина Дженка не было детей в браке, насколько я знаю. В любом случае, он не упоминает никакого сына. А написал он этот документ на следующий день после смерти господина Агяха Карачая, его отца.
— Я говорю об Умуте, сыне Джерен Йылмаз Карачай.
— Но, господин Недим, разве госпожа Джерен была не вашей женой? И по закону — ее сын, рожденный в браке, является вашим сыном, господин Недим. При чем тут ваш кузен?
Дамла сидела, переводя широко открытые изумленные глаза с одного на другого, и никак не могла взять в толк, что здесь происходит.
***
Дамла подъехала к кафе на набережной. Позвонил Дарио, он снова в Стамбуле. Когда он приезжал на похороны Дженка, они так и не смогли встретиться, какие-то неотложные дела потребовали его присутствия, и он срочно улетел в Италию.
Дамла обрадовалась его звонку. Дарио был лучшим другом ее брата и поэтому ей очень хотелось увидеть его, поговорить с ним. К тому же, хоть она и видела его всего лишь несколько раз в жизни, но в нем ощущалась какая-то внутренняя сила, твердость. Как будто он был стеной, на которую всегда можно было опереться и спрятаться за ней ото всех невзгод.
Он уже сидел за столиком на улице. Когда увидел ее, помахал рукой. Она подошла и села напротив.
— Ты завтракала? Будешь что-нибудь?
Девушка отрицательно тряхнула головой. Дарио внимательно смотрел на нее. Какая она красивая и печальная. Тоненькая как тростинка, а на нежном личике остались, казалось, одни глаза — огромные и темные, почти черные.
— Тогда давай выпьем кофе или ты предпочитаешь чай?
— Кофе, я буду кофе.
Дамла почему-то не решалась посмотреть на него прямо, лишь бросала косые взгляды.
— Как ты? Как дома?
— Все ничего, продолжаем жить, — она горько усмехнулась. — Вчера зачитали завещание Дженка.
— Да? — ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Он даже оставил завещание! Это так не похоже на него. Он что, планировал свою смерть? Я бы могла поверить, что он застрелился на каких-то сильных эмоциях, но чтобы так? Он оставил видео-прощание, а теперь ещё и это! В моей голове это никак не укладывается. Ты же знал его очень хорошо, разве он мог так поступить?
Начав говорить, Дамла уже не могла остановиться. Тем более, что человек напротив нее очень сильно располагал к этому. Ей вдруг захотелось все рассказать ему. Все и обо всем.
— Джемре думает, что что-то ещё случилось, что-то серьезное, о чем мы не знаем. Она говорит, что он никогда бы так не поступил без…
Дамла не выдержала и заплакала. Дарио подсел к ней и обнял за плечи. Ничего не говоря, просто дал ей выплакаться. Потом, когда она уже начала немного успокаиваться и рыдания стали стихать, провел подушечками пальцев по ее лицу, вытирая слезы.
— Знаешь, Дарио… Он оставил все мне. В завещании даже не говорится об Умуте. И акции, и имущество. Но я так растеряна. Недим ничего не понимает в делах, он все делает, как советует его друг Юсуф. Но я почему-то не доверяю Юсуфу… А сама я… у меня нет опыта. И папы нет, и Дженка тоже теперь нет…
Она чуть не заплакала снова, но сицилиец взял ее за плечи и развернул к себе.
— Я есть. Не волнуйся ни о чем. Ты мне веришь?
Она только сейчас заглянула ему в глаза в первый раз за все время. И теперь смотрела в них, не в силах отвести взгляд. В них было столько твердости и силы, ни капли сомнений, но при этом они смотрели на нее с такой нежностью…
— Верю, — выдохнула Дамла.
— Тогда соберись и отправляйся в офис. Я помогу тебе со всем. Мы же не можем допустить, чтобы какие-то необразованные недотёпы пустили состояние твоего отца по ветру.
========== Глава 14. ==========
Дженк шел на поправку. Молодой и сильный организм брал свое. Он уже сидел в постели и даже, с помощью Марины, вставал и делал несколько шагов по палате. Доктор обещал, что через несколько дней его могут отпустить в домашние условия. Температура больше не поднималась, но головные боли и головокружения никак не отпускали. Он добросовестно терпел все, что прописывал ему врач. Марина относилась к нему как к родному сыну. Удивительно, сколько любви и ласки в ней было. Она не давала ему грустить и скучать. Все время рассказывала ему веселые истории из своей жизни и про Сицилию, и про детство его друга, а он смеялся, хоть этот смех и отдавался в голове болью. Но на душе было легко. Теперь он точно все выдержит. Единственное, что мучило его, это кошмары по ночам. Иногда он кричал или просыпался в холодном поту и слезах. Ему казалось, что он должен вспомнить что-то и когда он это вспомнит, тогда кошмар закончится. Но вспомнить никак не мог.
Сегодня доктор, посмотрев все его анализы, заявил, что, пожалуй, согласен выписать его, если он ещё в течение двух месяцев будет приезжать на осмотр 2-3 раза в неделю.
Дарио не смог приехать, поэтому Марина сама забрала его, и они разместились в небольшом особняке недалеко от больницы, снятом его другом. Это был небольшой двухэтажный дом, окруженный фруктовым садом. Очень уютный, а самой красивой была просторная терраса с задней стороны дома, выходившая прямо в сад.
