— Я тебя от разбойников оборонять буду, а ты меня от царских приставов да земских ярыг. Ты как-никак боярина Буйносова сынок считаешься. И потом вот что рассуди: где ты видела, чтобы боярин один, без холопов ездил. Я за холопа и сойду.
— Ну, а как поедем? Третьего коня у нас все одно нету.
— О коне не твоя забота.
— Хмельна я да и спать хочу. Утро вечера мудренее.
Купец Ломтев, успокоенный, спустился с лестницы.
Спать до утра однако не лег — поди узнай, что еще постояльцы надумают.
Утром Савва и Аленка спали долго. Проснулись, когда солнышко уперлось в поясницу. Илейки не было. Мелькнула у обоих одна и та же мысль — не украл ли лошадей? Спустились с сеновала, вышли во двор — Илья запрягал лошадь. На дворе стояли дрожки. На дрожках — плетеная корзинка с козлами.
— Пока вы спали, я кое-чем разжился, — сказал Илья, — Вот сюда, на большое место, — указал на корзину с сеном, — сядет молодой боярин. Ты, Савва, — за-мест кучера на козлы. Я сзади верхом для охраны. Сабля, боярин, тебе будет только мешать — отдай ее мне. Все одно владеть ты пока не умеешь.
— Уж больно жидковато, — Савва тряхнул экипаж.
— До Коломны хватит.
— А после? — спросила Аленка.
— В Коломне лошадей продадим, купим ладью с парусами и… ветер в спину. Там Москва-река в столицу-матушку на своей спине принесет. Какой дурак от Коломны по суху ходит. Ну, так как, поехали?
— Опохмелиться не мешало бы, — сказал Савва, почесав в виске.
— На пути кабаков немало.
Аленка передала Илейке пояс с саблей, села на телегу, спросила, вроде бы шутя;
— А ты с моей саблей да на моем коне не ускачешь?
— От твоих глаз ускачешь, — серьезно и вроде недовольно ответил Илейка. — Приковала ты меня, как цепями.
Выезжая со двора, Савва крикнул купцу:
— Прости, если что не так, хозяин.
— Бог простит.
Поели в кабаке у дороги, поехали дальше. Илейка скакал впереди. Савва дремал на козлах, запряженная лошадь бежала за всадником ходко. Илейка то и дело оглядывался, и у Аленки возникла смутная догадка, что она пришлась мужику по нраву. Не дай бог, полезет женихаться. Но потом успокоилась. Он не больно молодой, да и в Москве у каждого свое дело, разойдутся они по сторонам и не встретятся никогда. Успокоившись, задремала, свернувшись калачиком на душистом сене.
Проснулась от холода и сырости. Было темно, накрапывал дождь, по сторонам чернели высокие сосны и ели — ехали по лесу. Дорога чавкала грязью, от лошади валил пар. Савва шел рядом с козлами и ворчал:
— Сам мучится, скотину мучает, нас терзает. Скажи ему — ночевать пора.
К телеге подъехал Илейка.
— Может, и впрямь заночуем, Илья? — сказала Аленка, поежившись.
— Где? Сырь кругом, костра не распалить. Дождь ежли уймется — комары сожрут. А верст через пять деревня должна быть…
— Тогда коню дай передохнуть. Смотри, весь в мыле.
Дождь застучал по листьям бойчее. Аленка выскочила из плетенки, сунулась под широкую, разлапистую пихту, на сухой островок опавшей хвои. Рядом с ней примостился Савва. Илья спрыгнул с седла, отпустил коня на траву, потом бросил запряженной кобыле сена из плетенки и тоже полез под пихту.
— Говорил вам в кабаке — захватите чо-либо для сугреву, — упрекнул Савва, постукивая зубами. — Не послушались. Вот и томитесь от мокроты да холода.
— И еды бы надобно купить, — добавила Аленка.
— А кто вам не велел? — Илья поднял воротник чопана. — У меня денег три медные полушки осталось — все за эту таратайку отдал.
Пронзительный свист заглушил слова Ильи. Лес ожил, кругом затрещали сучья, и на дорогу выскочили здоровенные мужики с дубинками, ухватили лошадей под уздцы, окружили телегу. Подскочили четыре парня с копьями наперевес, заорали враз:
— Смерти али живота?!
Живота, живота, — сердито ответил Илья и, не вынимая сабли, раздвинул пихтовые лапы. Его сразу схватили, завернули руки за спину, вытянули саблю из ножен.
— Что же это вы, вши каленые, своих хватаете? Кто из вас атаман? Слово надо сказать.
— Ну, я атаман, — к Илье подошел широкоплечий, чуть сутуловатый человек без шапки.
— Отойдем в сторону. Слово тайное.
Атаман кивком головы приказал отпустить Илью, шагнул в сторону. Разбойники настороженно ждали.
— Эй, Федька!
— Тут я! — к атаману подскочил чернобородый горбун.
— Зови купцов в гости. Живых, не трогать. Делай.
Телегу вмиг подняли, вытащили из глубокой грязной колец на обочину дороги, лошадь повели под уздцы. Горбун тянул за повод коня Ильи. Окруженные разбойниками, Савва и Аленка двинулись по просеке. Атаман и Илья шагали сзади.
Дождь усилился еще больше, нависшие над узкой просекой ветви обдавали путников тучами брызг.
