Некоторое время я пыталась понять смысл вопроса, потом расшифровала:
— Ты ревнуешь? Так, что ли? Ты ждал, что я приведу какого-то мужчину из приюта?
Лери даже не отвечал — все и так было понятно. Он просто встал на колени и ждал.
— Ревность… не ожидала. Плохое чувство, очень плохое чувство для мужчины! Разве не госпожа решает, сколько мужчин будет в ее доме?
Лери молчал, потому что не стоило отвечать на риторические вопросы.
— Знаешь, мне в голову не пришло привести кого-то тебе на замену, но ход твоих мыслей совсем не нравится. Напомни мне, сколько раз я наказывала тебя?
— Один, госпожа, — тихо ответил он.
— Нужно было чаще? Про запас, для профилактики? Знаешь, я совсем не хотела наказывать, но за глупую ревность… Кажется, стоит это сделать. Вот только объяснить тебе сейчас или потом, что, когда я решу взять мужа, то не буду искать мальчишек! Зачем мне кто-то, даже после Джордана, если я его характер не знаю? Я не хочу тратить свое время на обучение, а, тем более, не хочу ломать кого-то.
— Госпожа, — вдруг перебил меня Лери, хотя никогда подобного себе не позволял, — госпожа, но учить нового мужа — это задача старого мужа… или другого мужчины, которому госпожа это поручит.
— У тебя так было, что ли? — начинается просветление у меня. — Ну-ка, расскажи, как ты жил у госпожи Ейсенийи?
— Я учил второго мужа, как себя вести, что нравится госпоже, — послушно объяснил Лери.
— Понятно. Значит, ты решил, что у меня все повторится. Наверное, я не права — ты не можешь решать за госпожу, но ты и не можешь знать, о чем госпожа думает. А я тебе свои намерения не объясняла. Ладно, пойдем в столовую, а то мы так и будем стоять в дверях.
— Простите, госпожа! — Лери отмер. — Я вас задерживаю, не даю отдохнуть после работы!
Я прошла в столовую, по пути заглянув в ванную и плеснув холодной водой в лицо — и освежиться после жаркой улицы, и чуть охладиться после нашего непростого разговора. Или перед новым витком этого разговора…
В столовой присела на свой любимый диванчик, откинулась на спинку, а Лери опустился на колени и снял с меня уличные туфли, надевая легкие домашние босоножки, и одновременно легко массируя ступни.
— Вот об этом и говорю, — погладив его по спине, заметила я, — зачем мне кто-то другой, если есть рядом преданный мне мужчина, который знает мои привычки, умеет доставлять удовольствие, и, главное, нравится мне! Ты должен запомнить одну вещь: моя жизнь на Земле научила меня, что мужчина может быть интересен и в тридцать, и в сорок лет, если он хочет быть любимым и желанным для женщины, старается ей понравиться. Если ты мне уже нравишься, то, думаю, за старанием дело не станет?
— Я буду стараться, госпожа, очень стараться! — Лери поднял на меня глаза, подозрительно блеснувшие, и снова спрятал лицо у меня на коленях.
— Ну, и хорошо. Надеюсь, ты все понял. Может, без наказания обойдешься?
— Нет, госпожа, — тихо ответил он, не поднимая головы. — Конечно, это дерзость с моей стороны, но… простите…
— Понятно. — Без наказания нет прощения, по крайней мере, именно этому их учили. Наверное, он прав, наверное, в собственных глазах он нагрешил очень сильно, поэтому без наказания никак.
— А чем так вкусно пахнет? — отвлеклась я, потому что что запахи витали аппетитнейшие.
— Я приготовил обед, госпожа.
— Вот молодец! И обед успел приготовить, и о глупостях подумать!
Плечи затряслись — Лери смеялся, видно, его уже отпускало.
— Ну, что же, дай мне холодного сока сейчас, потому что, если я сяду обедать, то потом, боюсь, буду отдыхать, а ты у меня останешься ненаказанным. — Я снова погладила его по волосам, отпуская.
— А теперь пошли в твою любимую комнату, — продолжила через пару минут, отставляя стакан с соком.
Лери с каким-то облегчением бросился выполнять приказ. Нет, у него нет зависимости от наказаний, но в это раз, похоже, действительно прижало. Что же, он ещё не знает, что после наказания я настроена пожалеть этого страдальца, и даже расскажу, кого и зачем мы сегодня привезли.
— Раздевайся, ложись. — Командую, задумчиво рассматривая ремень. Здесь женщины редко носят брюки, кроме форменных, да и мне почему-то не хотелось влезать в джинсы, но они лежали на полочке в шкафу, а в них был вставлен ремень. Буду использовать самый простой девайс, интуитивно понятный, как говорится.
Красивое тело. Вот прямо представляю, как я его потом пожалею — эту мускулистую спину, эту красивую подтянутую мужскую задницу, послушно предоставленную мне для экзекуции. Кажется, Лери боль совсем не любит, и тут ему повезло — я тоже не особенно люблю порки и прочие болевые практики, но уж сегодня — так и быть, исполню его желание.
