Она ушла, а я попеременно то думал о том, что госпожа мне примерещилась, и вспоминал, как меня туда отдали… Когда оказалось, что меня никто не заберёт домой, я думал, что покончу с собой. Было так страшно остаться там, что я даже гнева нашей Матери за самоубийство почти не боялся. Но вдруг повезло — в бордель пришли с проверкой и что-то там плохое обнаружили. И нас отдали в приют. Нас — меня, Айндрэ, и ещё других парней. И Айндрэ там был, ему вообще повезло — и дня не пробыл, оказалось, что с документами непорядок, он слышал.
В приюте тоже страшно было поначалу — там же здоровенные парни, тридцатилетние перестарки — будешь рыпаться и права качать, просто прихлопнут. И вдруг один из этих накаченных мускулистых парней просто пообещал, что нас не тронут. А потом, когда госпожи пришли в приют и выбрали Рийлийнэ — того самого, кто нам помог, и Айндрэ, я бросился к ним и просил, чтобы меня тоже взяли. Повезло, взяли!
Айндрэ
Я отказался пойти с госпожой, которая меня выбрала. Не знаю, что на меня тогда нашло, потому что это было чистое самоубийство. Но госпожи обещали нам, когда брали из приюта, что можно будет отказаться. Нет, я не проверял их слова, просто единственный раз в жизни спросили моего мнения — и я отказался. Да и страшно было становиться игрушкой незнакомой госпожи, я-то прекрасно знал, чем это может закончиться.
И вместо этого позволил себе помечтать. Я с детства замирал от восторга, видя госпожей в форме. Они такие красивые в ней, такие строгие и серьезные, и, в то же время, они должны быть справедливыми и защищать, ведь правда? Я никому не говорил об этом, потому что боялся. Боялся, что парни меня высмеют, скажут: "Размечтался!". Впрочем, мужчины могли бы меня понять, но вот госпожи… Никто бы не позволил мне иметь свое мнение, выбирать. Поэтому я любовался гвардейками тайком.
И когда госпожа пришла к нам в кафе, села за столик, такая строгая, серьезная, но такая ослепительно красивая… Она на меня не обратила никакого внимания, а я потом надеялся, что она придет снова, чтобы хотя бы полюбоваться. И из-за нее отказался идти с другой госпожой. Я уже думал, что за это запорют до полусмерти, но госпожа управляющая не стала меня ругать и наказывать. Потом оказалось, что не зря я предчувствовал что-то плохое — бедный Жозейн… на его месте должен был быть я.
А теперь госпожа Айлианна — так ее зовут — пришла снова, совершенно на себя непохожая, но такая же красивая. И она попросила у хозяйки меня! Даже если бы после этого меня усыпили, я бы все равно согласился. А госпожа привела меня в свою квартиру, и почему-то мне показалось, что она стесняется этого — того, что живет не в богатом доме. И она извинялась передо мной, перед рабом!
— Ты, наверное, привык жить в других домах…
— Госпожа, в приюте было хуже — я был бесхозным! А в доме, где я родился… не очень весело там было, госпожа. Если вы меня возьмёте… — и я обмер от своей наглости.
— Продолжай, ну! — заинтересовалась она.
— Я и готовить умею, и убирать, и за вещами хозяйки следить! Я все смогу! Если… если я вам буду нужен.
— Ну, я бы тебя взяла не для того, чтобы убирать и готовить, — улыбнулась она.
Если улыбается, это же хорошо? Значит, не сердится на меня?
— Но твои хозяйственные таланты будут тоже нелишними.
А потом она кормила меня из своих рук, и играть со мной не стала, но все равно это был самый счастливый день в моей жизни. А вдруг она, действительно, меня купит? Буду молиться Матери Всего Сущего.
И утром она задала этот вопрос:
— А если я тебя выкуплю, я об этом не пожалею? — и так остро смотрит на меня.
— Я сделаю все, чтобы вы об этом не пожалели, госпожа!
Майя
— Ну, что, вот я и вернулась, — говорю встречающему меня на пороге Лери. — Все хорошо, как и обещала. Будешь кормить завтраком?
— Конечно, госпожа! — срывается он с места, попутно забирая сумку у меня из рук.
Во время завтрака он попытался меня закормить — и сытный омлет с помидорами, посыпанный сыром, и ажурные поджаристые блинчики, к которым прилагался фруктовый салат и разнообразные джемы, и пирожки с кундейкой, и нежнейшие сливочные круассаны.
— Если я все это съем, то лягу здесь и умру от обжорства, — заметила я. — Ты этого хотел, да?
Надо же, а Лери не испугался моего страшного гнева, похоже, давно уже все шутки знает. Но попытался обидеться:
- Госпожа, я надеялся, что вы выберете то, что понравится! Я просто не знал, что вы захотите, и приготовил все, что вы любите.
— Ладно, я пошутила, ты же понял! — смеюсь я. — Я специально почти ничего в больнице не ела, там не так вкусно!
Чуть-чуть отдышавшись после завтрака, решила воспользоваться неожиданно выпавшим выходным и отправиться по магазинам, точнее, в салоны, где можно будет выбрать браслет для моего будущего мужа. Я же ему обещала перед больницей!
