А по факту что? Один мужик сбежал, другого дурака не нашлось? Ну кто же в здравом уме захочет пресмыкаться перед сукой зарвавшейся?
— Маша, Одумайся! Он твою жизнь испортит, как и твой отец мою! — Леонидовне плевать, что внук рядом. Чем эмоциональнее представление, тем лучше.
Как же хочется взять её и выволочь за шкирку из квартиры, но я молча стою и гипнотизирую её взглядом. Смотрим друг другу в глаза. Она понимает — в этот раз преимущество не на её стороне.
— Вы сами свою жизнь испортили, Наталья Леонидовна. Ни Маша, ни Андрей Евгеньевич не виноваты в том, что Вы от одиночества на стены лезете. Давайте не будем Колю пугать. Спасибо, что за сыном присмотрели.
Гляжу на мальца, он не поймет, чего бабушка разоралась, сидит плотно губки сжав и глядит на неё с непониманием.
— Я с внуком осталась, чтобы Маша развеялась и нашла себе кого — то получше, чем ты! — выплевывает, приближаясь к истерике. — Нашла себе не пойми кого. Что ты ей дать можешь? Ничтожество! Воспитания нормального не получил. Без родителей то, — фыркает дрянь, дескать, понятно всё и так. — Рос неизвестно как, пока брат развлекался. Таким же раздолбаем стал.
Охуеваю от услышанного.
Понятно же было, что я чувств родственных к ней не питаю, но сегодня очередной рубеж пересекает. Никому нельзя пренебрежительно в адрес родителей высказываться. Плохо помню их. Только образы от которых веет теплом. Добрая, спокойная, даже кроткая мама. И отец волевой. Мы с Димой его с полуслова слушались.
Мысленно проговариваю детскую считалочку. Нужно успокоиться, но ярость лишь набирает обороты. Если не исчезнет с глаз моих, то в этот раз не сдержусь. Толку то. Всё равно думают все, что я рукоприкладством занимаюсь.
— Коляш, приготовишь с мамой завтрак? — обращаюсь к сыну, намеренно на его бабку не глядя. Когда — то я слыл человеком спокойным, сейчас же у меня нет и капли терпения лишнего. — Я скоро вас догоню.
— Серёжа… — робко шепчет Маша, с опаской хватая меня за руку.
Остро её тревогу ощущаю. Пздц. Боится, что я маму тут раскатаю⁈ Как будто мне мараться об неё хочется.
— Я маму твою провожу и присоединюсь к вам. Маша, всё хорошо. Приготовь нам яичницу, — прошу как бы между прочим.
Готовить умею, но живя один питался лишь посредством доставки готовых блюд.
Маши кивает и забирает сына к себе на ручки.
Благодарен Богу и ей, что на этот раз концерт не поддерживает. Могла бы как в прошлый раз броситься маму свою успокаивать. Слово за слово… Да чего там говорить, для ссоры многого не надо, достаточно желания поругаться одной из сторон.
— Если ты сейчас уйдешь и оставишь меня с ним наедине, — тычет пальцем теща в мою сторону. — То можешь считать дочери у меня больше нет! Навсегда предательницей будешь! Бесстыжая! Я всё для тебя…
Нескончаемые причитания переходят в гневный крик. Уже поперек горла стоит это всё. Театралка хренова.
Маша в отчаянье смотрит то на меня, то на мать. Ей физически больно. Ощущаю её ужас кожей.
Тяжело вздохнув, прошу Машу выйти из комнаты. Предельно мягко, чтоб не было мысли, что обижу родительницу. Никогда в мыслях не было ударить особу женского пола, хотя надо сказать Никто не злил меня так сильно как мать жены. Никто и никогда. По мнению большинства друзей — я максимально спокойный и легкий человек. Был. Последние годы вымотали не только Машу. Я тоже себя не узнаю, но я ведь мужик. Мне некому это в претензию поставить.
Не имея желания себя накручивать, намеренно мимо ушей едкие слова пропускаю. Как только Маша с начинающим плакать Колей в дверном проеме скрываются, Наталья Леонидовна подпрыгивает на месте. Полагаю, что её не нравится мой суровый взгляд.
Хочется, мне тоже хочется свирепствовать и всё вокруг разносить к чертям, лишь бы её тут больше не было никогда. Дать понять, чтобы она не смела лезть в мою семью! Но я держусь.
Она тут же пользуется моим зависанием секундным. Торопится за дочкой побежать. Не всё ещё высказала. Не успевает пройти мимо меня. Преграждаю путь и за запястье хватаю. Не сильно, но ощутимо. Так чтобы вырваться не смогла.
— Пусти меня, ублюдок несчастный! — вопит уже во все горло. — Что ты себе позволяешь⁈
— Провожаю Вас, мама, — тащу её за собой к выходу.
Желание спустить с лестницы непреодолимо.
— Не нужен мне такой выродок. Вот увидишь и Маша от тебя сбежит! Псих ненормальный, — цедит сквозь зубы, всё так же пытаясь вырваться.
На её глазах слезы блестят, но не жалко не капли. Моя ярость выходит из под контроля, виною тому угрозы её. Хочется взять что — то потяжелее и разбить тупую, злобную голову.
Глава 9
Сергей
Маша мило улыбается, глядя на меня, но в её глазах я столько печали замечаю. Хоть вой.
Она старается казаться беззаботной, но тоска из-за матери рвется наружу. Вот уже две недели они не общаются. Маша звонила несколько раз, но родительница или сбрасывала вызов, или не брала трубку.
