С радостью развесив уши, я верила, что это стечение обстоятельств заставило маму ввязаться в порочный круг, что её заставили в участвовать в незаконных схемах. Не по доброй воле она страшные вещи совершала. Она говорила, что беспокоилась за мою безопасность поэтому и не отказала влиятельным людям. Строго и скрупулёзно исполняла приказы на благо семьи.
Тогда, больше десяти лет назад, она мне пообещала больше не участвовать в подобном. Клялась со слезами на глазах, мол, никогда ничего подобного в её жизни не будет.
Один из маминых «друзей по бизнесу» вскоре с семьей в Москву перебрался, а второй с сыном за границу жить уехал. Кто ещё был замешан я не знала, и не хотела бы знать. Со слов мамы они были только исполнителями, промежуточное звено, и не более того.
Помимо дичайшего разочарования от ситуации, я тогда очень расстроилась из — за отъезда моего тогдашнего друга Марка. Его отец был генеральным директором нескольких из обанкроченных предприятий. Проведя всё детство вместе, мы с Марком Руфицким неплохо сдружились. Он был старше меня на несколько лет и взял под своё крыло малообщительную, забитую девчонку.
Позже мама говорила, что его отца вынудили мигрировать в Черногорию. Решили все грехи на него повесить.
Я тогда очень грустила, оставшись не то что без лучшего, без своего единственного друга. Так продолжалось, пока мы не сблизились с Саф. Познакомились в художественной школе, позднее учиться в одной образовательной школе стали.
День нашего знакомства поистине особенным можно считать. Я перестала быть одинокой. Мир стал ярким и красочным.
Она уже тогда украшала собой всё пространство вокруг. Нереально красивая девочки пришла учиться к нам в класс и очаровала всем наших парней. Милая и добрая, она вела себя чуточку отстраненно со всеми кроме меня. С чего такая честь? До сих пор не знаю.
Даже сейчас я гашу в себе желание ей позвонить и поделиться своей проблемой.
Нет, о том, что происходит сейчас ей знать не надо. Разве можно таким поделиться? Думаю, нет.
Мне надо переварить слова мамы о том, что она уже всё решила и подобрала мне выгодного молодого человека.
Выгодного… Выгодно можно корову продать. А дочку можно?
Как такое может произойти? В двадцать первом веке.
По её мнению Серёжа совсем мне не подходит. Но тот мальчик, что она выбрала — самое то. Она и его отец смогут объединить капиталы без потери для обеих сторон.
Какие к черту капиталы, если она много лет после последнего «банкрота» не работала?
Какой-то чертов Мирон. Что за имя такое паршивое? Зачем он мне? У меня Серёжа был. Вернее есть. Есть же?
Боже мой! Мой Серёжа… Мой чуткий Серёжа.
Неужели он знал, что так произойдет?
Вскидываю голову и в упор смотрю на маму. Не могу удержаться от вопроса.
— Мам, скажи честно. Тебе было плохо? Или ты так… Решили мужа от меня отвадить?
Глава 21
Мария
Мама смотрит на меня пару секунд, после чего усмехается. Не отвечает, но издевка в её взгляде о многом говорит.
Когда тишина становится невыносимой, мама наконец-то говорить начинает.
— Конечно. Мне было плохо. Ты представить не можешь, сколько нервов вытрепала мне браком своим, — ей удовольствие доставляет глумиться надо мной. — Я пообещала, что решу вопрос с твоим замужеством. Хороший парень. Согласен тебя с ребеночком взять.
Дрожу так, что зубы стучат. Убийственное разочарование меня разрывает.
— Куда меня взять? — мы впервые такой бред обсуждаем.
До этого я слышала только претензии в сторону Серёжи, мол, не ценит, пренебрегает интересами семьи. И речи не шло о других мужиках. Куда? Мне не нужен другой.
Лицо мамы гримаса искривляет. Она теряет терпение.
— Маша, ты как маленькая. Я тебе уже сказала — замуж. Что в моих словах не понятно?
— Я замужем! — выкрикиваю, на ноги вскакивая.
— Сядь, — холодно приказывает. — Серёжа неплохой парень, но влез туда, куда не стоило. У меня на тебя были планы. Зачем нужна была эта связь я не понимаю. Но если будут проблемы, я внука заберу, чтоб не мешал. Не переживай.
Не переживай? Заберет? Не мешал? Она так про моего сына, своего внука так говорит?
Моргаю несколько раз. Непонимание вселенских размеров. Этот монстр совсем не моя мама! Быть такого не может!
Впервые в жизни выхожу из себя так сильно, что трястись от ярости начинаю. Не удаётся справиться с эмоциями. Они слишком сильны и невыносимо болезненны. Не успеваю сориентироваться, как уже на ногах оказываюсь. Пару шагов и оказываюсь рядом со своей родительницей, нависаю сверху. Она продолжает в расслабленной позе в кресле сидеть. Её спокойствие коробит и окончательно из себя выводит. Окончательно теряю контроль над собой и своими эмоциями.
— Как ты могла? Ты ведь мне обещала! — хочется броситься на неё и растрепать. — Обещала бросить заниматься нелегальными схемами! А теперь оказывается, что и меня втянуть решила в ваши… — пытаюсь подобрать слова подходящие, но не могу. Разум сковало чувство отвращения и отчаяния. — Хочешь снова вернуться к работе? А как же твои слова о том, что тебе самой противно было?
