Ещё земля от зноя не остыла.Паря, змеится бурная река,А вдоль неё усталая кобылаВезёт в седле младого седока.Скользит светило по верхушкам елей.Что может быть прекрасней, чем закат?И, кажется — седок бредёт без цели,Куда глаза у лошади глядят.Уже грядёт вечерняя прохлада,А путник безучастен и угрюм.Его пустой живот урчит от глада,А голова полна тяжёлых дум:— Нет большего на свете постоянства,Чем временная наша ипостась.Порой простой арат взойдёт на ханство,С пустой сумой шагает бывший князь.Миг не вращает колесо фортуны,И в книге судеб нет пустых страниц.Светло как днём не будет ночью лунной,И это не сменить мольбою жриц.Ложится тень заката на природу.Пернатые умолкли на току.И только ожидание восходаНам позволяют отогнать тоску.На нас взглянуло солнце горделиво,Сейчас за горизонт зайдёт оно.Но знаем мы, что утром это дивоЕщё не раз увидеть суждено.С годами понимаем, что стареем,И для кого-то солнце не взойдёт,Но верим мы, что в этой лотерееНам непременно выпадет джек-пот.Неведомо, какой нам срок отпущен.И хоть финал спектакля не секрет,Одни живут без мыслей о грядущем,Другие — словно ждёт их двести лет.Кто не мечтает жить на свете вечно?Но Бог не посылает этот дарТому, кто на земле живёт беспечно,Глотая наслаждения нектар.Бессмертия нет, и нашему героюПридётся умереть, когда ни будь,Но почему-то Бог до аналояВо много раз длиннее сделал путь.Никто не помнит своего рожденья,Но он ещё ребёнком осознал,Увидев, как уходят поколения,Что Бог его особенным создал.Он наблюдал ещё из колыбелиМладенцем, после юною порой,Как сверстники взрослели и старели,Заканчивая жизнь в земле сырой.Его считали немощным и хилым,В развитии отставшим от детей,А он умнел и набирался силы.Став странником, бродил среди людей.Ему на вид и бриться было рано,Хотя века промчались перед ним.Мелькали города, сменялись страны,По ним бродил печальный пилигрим.По Индии бродил он, по Европе.В горах Тибета находил причал.Знал Будду, Архимеда и Эзопа,Премудростям Конфуция внимал.Позднее, повзрослев лицом и ростом,Подолгу смог пожить в одном краю.Со временем он понял как не простоМенять себя и Родину свою.В одной личине долго жить не гоже,Уместно это если жизнь одна.Но если жизни все друг с другом схожи,Тогда она становится скучна.Он дружно жил с людьми, свыкаясь с ними,Но приходилось покидать их дом,Меняя край, меняя кров и имя,И занимаясь новым ремеслом.Житейские полезные советыСтремился он узнать из первых рук.Сумел постичь он все секреты света,И стал магистром сразу всех наук.Была судьба к нему неумолима,Когда усталый юный пилигрим,Явился на камнях Иерусалима,Которым в это время правил Рим.Предстал его товарищ перед Богом.Когда-то познакомил их Тибет.Осваивал парнишка хаткха-йогу,И не был дома целых двадцать лет.Мечтал юнец вернуться в Палестину,Когда настиг его змеи укус.И наш герой надел его личину,Став иудеем, с именем Иисус.К тому моменту он постиг немало,И стал учить людей как жить с добром.Но большинство его не понимало,А меньшинство, поняв, сочли врагом.Мир не созрел понять его ученье.Любовь не то, что нужно для людей.Безропотно он перенёс мученья,Не отказавшись от своих идей.Учили йоги замедлять дыханье.Не бьётся сердце, холодеет лоб.При этом находился он в сознании,Когда его вложили в тесный гроб.Покинув ночью тёмную пещеру,Он прятался в горах и в зной и в дождь.А люди, удивление, сделав верой,Нагромождали вымысел на ложь.Он долго жил один в горах Алтая,Питаясь лишь овечьим молоком.Водил отары, и беды не зная,Людей не видел несколько веков.Вернувшись в мир спустя четыре века,Он был чрезвычайно удивлён,Что, будучи обычным человеком,Он божьим сыном был провозглашён.Уверовали люди в небылицуО том, что он вознёсся к небесам.Он видел, как светились счастьем лицаУ тех, кто крест прикладывал к устам.Поклялся он себе, что впредь не будетСвоим идеям никого учить,А дар употребит на пользу людям,И будет обездоленных лечить.Так имена и местности, меняя,Бродил по свету несколько веков,Калек и прокажённых исцеляя,Слепых людей, убогих стариков.Настало время — рыцарская стаяНесла булат в священные места.Он с болью видел, как людей сжигалиИ убивали с именем Христа.Но он молчал, к чему людские душиЛечить. Сменить, пытаясь жизни ход.Всегда найдутся подлые кликуши,Смутившие доверчивый народ.Идут гурьбой в Соборы прихожане,А мысли их о блуде и еде.Им проще жить в лукавстве и обмане,Кого-то обвинять в своей беде.Покайся, получая отпущение,И можешь безбоязненно грешить.Святому Храму, сделав подношение,И даже индульгенцию купить.Однажды он пытался от маразмаОтречься, убедив Святой престол.Он в Рим писал от имени Эразма,Но это только вызвало раскол.С тех пор не торопился он с докукой.И, избегая Марсовых полей,Он углубился в чистую науку,Подальше от людей и королей.Порою падал на траву как листья,Проплыв по небосводу как звезда.И множество его имён и мыслейВ истории остались навсегда.Искусство становилось мощной силой.Художники освоили портрет.И нашему герою становилосьТрудней меняться, не оставив след.Алхимики ценились в эту пору.Про алчность много писано пером.Вельможам снились золотые горы,Корсарам — галеоны с серебром.В науке этой наш герой был докой.Хотя он и постигал ученье сам,Но знал её он до того глубоко,Что мог творить почти что чудеса.Для опытов просторные подвалы,Владыки многих европейских стран,В своих дворцах ему предоставляли,А нынче пригласили в Ватикан.В сырую землю лёг Понтифик старый.С алхимиком священный Кардинал,Который нынче облачён в тиару,Давненько в переписке состоял.Хранитель самых сокровенных тайнОн точно знал, что очень много летВладыка ищет философский камень,И был готов продать ему секрет.Учёный отправлялся в путь неблизкийВ тот час, когда немалая цена,В процессе интенсивной переписки,Заранее была оглашена.Цена была простая — покаяниеЗа все грехи, творимые крестом,Признание неправильных деяний,Отказ от инквизиции и догм.И вот его усталая лошадкаПлетётся по дороге в Ватикан.Всё на бумаге было очень гладко,Но знает он, что ждёт его обман.Не нужно быть пророком и провидцем,Чтоб знать, что ждёт его в конце пути.Его Понтифик заточит в темницу,Пытаясь пыткой тайну извлекти.Он снова был готов пойти на муки,Раз этим миром правит Сатана.Пускай опять прибьют гвоздями руки.Зачем ему такая жизнь нужна?Но тайну камня Папа не узнает,Пусть даже отправляет на костёр.Так думал он, в Венецию въезжая,Найдя какой-то постоялый двор.Венеция! Нет города чудесней.Залитый солнцем город — карнавал.Никто здесь не поёт печальных песен,Угрюмых лиц никто здесь не видал.Тут царство Аполлона и Венеры.И дож, и куртизанка, князь и граф,Негоциант, путана, гондольерыИмеют вольный и весёлый нрав.Смеются черноглазые фемины,И соблазняют свежестью ланит.Таких рождают только Апеннины,Весёлая Венеция крестит.У всех великолепные фигуры.Обилие прекрасных женских тел.Здесь вместо голубей парят Амуры,И не жалеют для прохожих стрел.Грусть и забота не лежит на лицах.Нет в мире замечательнее мест.Кто чист душой, не может не влюбиться,Такое тут обилие невест.Где есть сытнее хлеб, пьянее вина,Вкуснее мяса у собаки кость?И каждого встречают пилигрима,Как будто он давно желанный гость.Алхимика с утра манили дали.Он часто в этом городе бывал.С его лица сходила тень печали,Когда он попадал на карнавал.Совсем недалеко лежит столица,И можно поутру продолжить путь,Но выбилась из силы кобылица,И надо ей немного отдохнуть.Пусть отдохнёт в конюшне конь усталый,Поест овса, и наберётся сил.А он давно не видел Гранд канала,И на гондоле по нему не плыл.Погладив гриву верной кобылице,Отправился он в город налегке,Желая мощам Марка поклониться,С которым был знаком накоротке.Он с трепетом в душе шагал к гробнице,Не первый раз протоптанной тропой,Когда увидел юную девицу,Поющую на плаццо пред толпой.Он сквозь толпу пробился к ней вплотную.Из глаз её струился мягкий свет.Он не видал ещё красу такую,Пройдя по жизни через толщу лет.Открылась в сердце ноющая рана,На плечи опустились небеса.Её колоратурное сопраноДействительно творило чудеса.В бесцветном одеянии, босая,С прекрасным ликом, нежным голоскомОна была посланницей из Рая,Парящим над Эдемом мотыльком.Её глаза как факелы горели,Струясь из-под изогнутых бровей.Красавицы с полотен РафаэляКарикатурой были перед ней.Персты перебирали струны лиры.Пахучая, как первая весна,Не тронутая гнусностями мира,Была она невинна и юна.Глаза чернее, чем у Афродиты,А взор острей булатного меча.Стрелой Эрота грудь его пробита,И сердце загорелось как свеча.Не будучи скопцом или монахом,Порою ведал благосклонность дам,Но вдруг сдавила анаконда страха,Не позволяя говорить устам.К чему слова, когда глаза и рукиПочувствуют невидимую нить,И магнетизм, не ведомый науке,Способен их уста соединить.Умолкли песен сказочные звуки.Толпа редела, наконец, ониСоединяя осторожно руки,Остались без свидетелей, одни.Он сжал в руках горячие десницы.Амуры натянули тетиву.Не верилось, что это всё не снится,И чудо происходит наяву.Когда две тучи Зевс соединяет,Пронзает небо молния и гром.При поцелуе, стрелы выпуская,Щекочет Купидон своим крылом.Скользит гондола по воде прохладной.Чуть слышно плещет о борта волна,А девушка, впиваясь в губы жадно,От поцелуев ласковых пьяна.Ещё нигде таких бутонов юныхОн не встречал, прожив немало лет,И лишь венецианская лагунаСпособна подарить такой букет.Как жаль, что коротки в июне ночи.Он торопился пить медвяный сок.Сжимая первоцвет за стебелёчек,Срывал за лепесточком лепесток.Сомкнулись увлажнённые ресницы,Смочила их невольная слеза.Казалось им, что это только снится,Они боялись раскрывать глаза.В любви горячей зрячих не бывает.Тела от наслаждения парят.Их направляют по тропинкам раяСтук сердца и медовый аромат.Хмельнее, чем вино и слаще мёдаБывают только девичьи уста.Влечёт их незнакомый зов природы,Когда она невинна и чиста.«Мост вздохов» их гондолу провожает.Шум вёсел заглушает слабый вздох.Луна не светит, их благословляетНа безрассудство милостивый бог.Померкли звёзды под лучами света,Алеет на востоке небосклон.Не оборвётся жизни эстафета,Пока землёю правит Купидон.Чудная жизнь. Ночь для любви и света.Прохладу гасит жар сплетённых тел,А днём разгорячённая планетаПора разлук, и разных тёмных дел.Он раньше не встречал созданий милых,Такой непревзойдённой красоты.И это резко планы изменило,Стремления, желания, мечты.Хотелось жить во власти Гименея,В руках, сжимая гибкий женский стан.Остаток дней своих быть рядом с нею,Не ехать в ненавистный Ватикан.Он знал, что много глаз вокруг смотрели,Агентов папских, следуя за ним.И понимал, что никогда доселеОн не был, так как нынче уязвим.Тот, кто готов сражаться за идею,Не тратя понапрасну громких слов,Петле и топору подставить шеюБез сожаленья должен быть готов.Имея несгибаемую волю,Ты можешь чашу мук испить до дна.Сломать героя невозможно болью,Ему и смерть на плахе не страшна.Под звуки барабана и фаготаЗвенит твоя отточенная сталь,Но если пуще жизни дорог кто-то,Ты беззащитен — щит твой, как хрусталь.Свою борьбу, свою печаль и беды,На женщину взвалить не должен он,И потому не должен враг проведатьТого, что он в кого-нибудь влюблён.Наутро он прижал к себе Дзанитту.Её кудряшки щекотали грудь.Так чудное сознание звали это,И с болью в сердце свой продолжил путь.Понтифику все тайны мирозданияРаскрыв, хотел покинуть Ватикан,Но алчные не ищут покаяния,Готовые на подлость и обман.Он без вины был заточён в темницу.Никто добра от подлецов не ждёт,Не зная, что в Венеции девицаПод сердцем носит бурной страсти плод.
