В больнице я пришла к мнению, что лучше будет не залёживаться, пусть и сильно простыла — ведь чувствовала себя относительно нормально. В конце-то концов, я осталась жива, а это уже, согласитесь, немало.
Позвонила друзьям, и на следующий день мне привезли вещи, порадовавшись тому, что их горе-подруга осталась жива, а потом ещё и накричали, чтобы больше так не пугала народ. В общем, слишком много пустых, хоть и приятных, эмоций.
Но, признаюсь, слушала я их невнимательно, и даже находилась в состоянии некой отрешённости. Из головы не шли мысли о той девушке, что спасла меня, о тёплом прикосновении холодных пальцев, о нечаянном, вынужденном поцелуе.
Да и этот сон-воспоминание…. Меня всё не покидало чувство, что я раз за разом, каждое мгновение, вновь и вновь падала в холодную воду. А противный страх, что всё повторится, тонкой нитью принялся вязать паутинку вокруг сердца, играл, словно кукловод, смеялся…. Я всё никак не могла согреться.
— Эй, Лера! С тобой всё хорошо? — Рита осторожно коснулась моего плеча. — Ты словно бы заснула с открытыми глазами.
Ритка решила остаться со мной и помочь добраться до общаги.
Я же просто попыталась улыбнуться:
— Может, и вправду заснула, — и честно призналась. — Я всё не могу отделаться от воспоминаний.
— Понятно, — она несколько растеряно обняла меня и быстро отстранилась. — Пойдём тогда домой, что ли.
— Угу.
По дороге домой мы зашли в аптеку за прописанными лекарствами, и, стоя в длинной очереди, на меня снова накатило состояние отрешённости. Я вновь увидела, как наяву, берег Невы, но только в этот раз будто бы днём. На ступеньках сидела моя спасительница, задумчиво перебирая феньки на руке, на запястье которой была татуировка.
Ветер трепал её недлинные рыжеватые волосы, неровно стриженные и находящиеся в лёгком беспорядке, которые лезли в глаза потрясающе глубокого тёмно-карего цвета. И она мило улыбалась, слегка отстранённо, задумчиво, спокойно. А потом резко подняла голову, вдруг словно бы почувствовав что-то, и каким-то невероятным образом мы встретились глазами.
Девушка испуганно вскочила, неудачно дёрнув рукой, отчего часть фенек порвалась, и они упали на ступеньки набережной. Развернулась и куда-то быстро убежала, не оглядываясь назад.
— …Лера! Эй! — Рита схватила меня за плечи и сильно тряхнула. Две реальности снова стали одной. Я больше не видела берег Невы, не смотрела на девушку, а вновь стояла в очереди за лекарством от кашля.
— Рит, я с ума схожу, — на секунду задумалась, нервно улыбнулась, — нет, точнее, уже сошла. Но у меня просьба.
— Какая? — несколько обеспокоено спросила подруга, по-прежнему меня не отпуская.
— Давай сходим к тому месту, откуда я упала. Сейчас.
— Ну-у, хорошо, — неохотно она всё же уступила.
Спустя полчаса мы стояли на набережной, наблюдая за тем, как Нева спокойно плещется о камни. Рита закурила.
— Ну и что дальше? — излишне резко спросила, затянувшись никотиновым дымом.
— Не знаю, — мне просто хотелось убедиться, что это лишь сон, видение.
Я осторожно спустилась по ступенькам, села там, где якобы недавно видела девушку. Ничего. Камни как камни. Ни фенек, ни каких-либо других признаков того, что она тут снова была. Пасмурное небо с редкими пробивающимися сквозь тучи лучами солнца, лёгкий ветер, чайки, кружащие над рекой словно хищники.
— Пойдём отсюда, — несколько разочарованно, но всё-таки со странным облегчением сказала я, поворачиваясь к Рите. — Ты чего там увидела?
Она поднялась с корточек, держа в одной руке зажженную сигарету, а в другой порванную феньку:
— Да кто-то, видно, уронил.
«Вот блин!» — подумала я.
Ночь пугала тишиной. Жёлтый, неземной свет луны тревожил плотные тени в углах комнаты, тем самым давая волю не на шутку разыгравшемуся воображению. Всё чудилось мне, что кто-то незримый наблюдает, находится рядом, всё казалось, будто бы я не одна.
Устав раз за разом объяснять своему сердцу, что вещи, кучей сваленные на стуле, вовсе не являются чем-то живым и опасным, я усилием воли закрыла глаза. Расслабилась, начала скрупулезно перебирать все приятные, да и просто хорошие моменты, которые имела когда-то счастье пережить.
Капля за каплей животный страх испарялся, разум и чувства вновь пришли в состояние хрупкого равновесия.
Незаметно я всё-таки уснула. Но понимала, что сплю. Что всего-навсего вижу очередной сон.
Впрочем, должна признать, что не совсем обычный сон.
Я оказалась в чужой комнатушке, по-моему, квартиры такого типа назывались хрущёвками — узкие коридоры, маленькие комнаты. Хотя моя комната в общежитии тоже не намного больше той, да и живу я не одна.
Краем глаза приметила письменный стол, заваленный белыми альбомными листами, некоторые из них упали и на пол. Подоконник оказался заставленным множеством интересных безделушек, книгами, свечками… В углу, прислонённая грифом к столу, стояла гитара. Кровати не было, но кто-то сейчас, в моём сне, спал на полу, на обычном матрасе. Впрочем, почему кто-то?
