Егор больше не стал слушать угрозы. Шагнул к боярину. Он как в спортзале боксерскую грушу, обработал кулаками корпус и живот пленника. Бил крепко, но со знанием дела, стараясь не повредить человеку его жизненные органы. Отшагнул. Дождался когда тот придет в норму.
«Не переборщил?».
В самый раз.
Воспитание хладнокровия является неотъемлемой частью работы офицера-разведчика над собой, которая должна вестись в любых условиях, постоянно и систематически, при любом строе, времени, при мире или войне.
Теперь работать!
— Покричал? Будем считать, что я тебя услышал, угрозу понял. Теперь работаем по существу, я задаю вопросы, ты на них отвечаешь. Скажешь правду, я тебя отпущу.
— Смерд! Ничего не скажу!
— Вопрос первый. Зачем произвели похищение княжны Ладославы?
— Смерд!
Снова серия ударов по корпусу.
— У-у-у!, — тихий вой говорил скорее не о боли телесной, а о душевном состоянии подопечного. Он выл от того, что не в состоянии вырваться и исполнить угрозы.
Понятно! Очередная серия ударов. Ну, отдохни. Поднял руку вверх. Не оборачиваясь по топоту копыт понял, что Вторуша подъехал. Не отрывая взгляд от лица боярина, приказал:
— Скинь в траву, так, чтоб боярин видел девку.
Тюк, завернутый в одеяло, соскользнул в траву.
— Езжай!
Заглянул в глаза допрашиваемому, спокойным голосом спросил.
— Видишь одеяло? Там завернута твоя дочь. Если ты будешь молчать, ее зарежут на твоих глазах. Ты этого хочешь?
Подошел к тюку. Отбросил материю, открыв лицо ребенка. Слезы потекли по щекам мужика. Клиент поплыл. Теперь он осознал, явь происходящего, даже рук-ног ломать не требуется.
— Ты упырь!, — сделал вывод боярин.
— Да, нет. — Спокойным голосом опроверг сказанное оппонентом. — Все очень просто. Обычный обмен, как в индийской игре. Одну полевую фигуру разменяли с другой. Сам ты, человек не посторонний в сей задумке, княжий ближник. Все, что случилось, оно исполнялось и с твоим участием. Чему ж тут удивляться. И так, вопрос. Зачем произвели похищение княжны Ладославы?
— Ы-ы-ы!, — боярин ревел, оплакивал то, что его язык не отрезан, а сам он жив. Заговорил. — Волхв Властибор надоумил нашего князя, дождаться свадебного поезда и на территории Ростовского князя похитить невесту. Тогда война меж Ростовом и Курском неизбежна.
— Допускаю. Но так ли она нужна?
— Для Чернигова она во благо. Князь после того как полки соседей побьют друг друга, пройдет огнем и мечом по их территориям, кто из княжих родов выжил, добьет. Старший сын его, Владимир, Ладославу за себя замуж возьмет, и стол Курский обретет законного правителя.
— А Ростов?
Мужик посмотрел на Лиходеева, как на ущербного, поерзал спиной по шершавому березовому стволу:
— Дочь, точно жива?
— Да, что ей сделается? Спит. Ну?
— У Святослава еще сыновья имеются, Зареслав с Ростиславом, да дочерей две, Светозара и Радмила. Неужели ты думаешь, юнец, что столы пустовать будут, а дочерей своих князь за простых бояр отдаст?
— Ну да, ну да! Вопрос второй. Где держат княжну?
— Так в черниговском де…
Серия ударов в живот, как в мешок с отрубями, встряхнули мужика. Отдышался.
— Не знаю!
Лихой подошел к девчонке, наклонился над ней, сунув ладонь в сапог, вытащил нож.
— Мелкая совсем, — задумчиво произнес, казалось только для себя.
Обратил лицо к боярину, спросил:
— Десять лет ей исполнилось?
«Что, случись чего, в самом деле зарежешь?», — в голосе купленного послышались любопытственные нотки.
Дурак! Право слово. Для дела так нужно. Изыди, отщепенец. Без тебя тошно!
Между тем пленник окончательно дозрел, насупился, задышал быстрей. Сдался.
— В Лахновском она!
— Вот, молодец! Сын с дружиной туда поскакал?
— Туда. Но тебе мой сказ ничего не дает.
— С чего бы это?
— Ты детинец Лахновского погоста видел?
— Нет.
Боярин невесело улыбнулся в бороду.
— Не по зубам сия крепостица иному войску. На сей день в ней одних дружинников собрано сотни полторы, да свеи с данами, да еще Прозор с остатком своей ватаги.
— Н-да!
— Слышь, молодой!
— Ну?
— Ты ежели меня кончить надумаешь, то давай. Только дите не трогай, мала она еще. — Взмолился боярин.
Лихой подошел к березе, резанул ножом по веревкам, освобождая Бурдуна. Боярин со всех ног бросился к дочери, подхватил на руки, прижал к своей необъятной груди и животу. Спросил:
— Чивой-то не просыпается?
Лиходеев подошел к ним, пальцем нажал точку в организме ребенка. Девочка открыла глаза, высвободив руки, обняла шею родителя.
— Папка!
Бурдун скосил глаза на недавнего мучителя, снова спросил:
— Что, прям так и отпустишь?
Лихой хохотнул.
— Не, повозку с лошадями дам и провожатых предоставлю. Ха-ха! Своими ногами дойдешь.
— А ежели я к князю пойду?
— Твое дело боярин. Но помни, сегодня мы с тобой враги, а завтра может статься, союзниками будем. В этой жизни исключать ничего нельзя.
— Что ж с тобой дальше будет, коли взрасти дадут?
— Поживем, увидим. Прощай боярин!
Егор рукой махнул, приказывая подвести его лошадь.
