– Если не будет этой маркировки, берите подобный оптический прицел, там подскажут. Ваша дочь останется здесь, в залог. Так что, пожалуйста, без глупостей.
– А если мне не дадут? Ведь нужно какое-то разрешение…
– Сейчас никому ничего не нужно. Демократия. Нужно лишь вот это. – Он достал из кейса увесистую пачку рублей. – Поторапливайтесь, пожалуйста…
– Но ведь это же соучастие… – робко заметила женщина.
Указав взглядом на автомат, Кирилл произнес:
– А у вас разве есть выбор? Ступайте и помните о дочери.
После того как женщина вышла, девушка сказала:
– А вы не похожи на убийцу.
– А что, они выглядят как-то по особенному?
Девушка немного подумала:
– Не знаю. А что, если моя мать сделает что-то не так, вы меня действительно убьете?
Кирилл не ответил. Вместо этого он достал из окровавленного пиджака пачку сигарет. Пачка была в крови, но сигареты не промокли. Вытащив одну сигарету, он сосчитал оставшиеся. Оставалось всего четыре.
– Вот здесь, – сказал он Наташе, показывая пачку, – сейчас четыре сигареты. Когда их было немного больше, у меня был стимул для того, чтобы жить. У меня были мать, отец, любимая. Сейчас всех их уже нет. Они убиты. Убийца находится там. – Он указал на дом напротив. – Понятно?
– Понятно… – еле слышно ответила девушка.
Наставник тяжело поднялся с кресла и подошел к трезвонившему уже минуты полторы телефону. Сегодня ноги почти совсем не слушались. Взяв в руки трубку, услышал голос Синицина:
– Наставник, его нет нигде. Поначалу мы думали, что с ним покончено, но только что позвонил наш человек из уголовки и сказал, что труп не нашли. Мы подняли на ноги всех, прочесали округу и знакомые адреса. Ничего.
Наставник ненадолго задумался:
– Так, значит, он забрал автомат?
– Да.
– Это хорошо, – почему-то обрадовался хозяин. – Тогда вот что. Бери всех своих людей и расставь возле моего дома и дома, что напротив.
– Вы думаете, он решится? – начал Синицин, но Наставник перебил его:
– Я не думаю, я знаю. Так что бери всех своих людей и делай так, как я говорю. Каждый подъезд должен быть под наблюдением. Под таким наблюдением, чтобы даже муха не пролетела без вашего ведома. Все, действуй!
Наставник, не выпуская из рук трубку, проковылял на лоджию. «Молодчина Кирилл, все-таки улизнул. Ну а теперь ты должен оправдать надежды старика. Не подведи! – Он открыл ставни и посмотрел на небо, которое искрилось от звезд. – Хороший признак! – Оглядев небосвод, Наставник заскользил взглядом по соседнему дому. – Далековато, пожалуй, без оптики не справиться… Но ведь ты что-нибудь придумал. Ведь правда? Не зря же я на тебя так рассчитывал!» Наставник достал из приготовленной на балконе пачки сигарету…
Наставник курит! Это невероятно. Кирилл вдруг вспомнил, как тот когда-то сказал: «И как вы можете заглатывать вонючий дым в легкие и получать от этого удовольствие? Ни за какие деньги я бы не стал загонять в себя эту дрянь, разве что перед смертью». Разве что перед смертью… Черт бы тебя побрал! Так ты знаешь, что я здесь!"
Кирилл взглянул еще раз в окуляр. Наставник невозмутимо дымил сигаретой. Через оптический прицел было видно, что глаза его смотрят прямо на Кирилла.
Кирилл схватил последнюю сигарету со стола и тоже закурил. «Он знает, что я здесь! Знает. Тем не менее как ни в чем не бывало любуется своими проклятыми звездами. Знает, что смерть с секунды на секунду настигнет его, но…»
Кирилл отошел от окна и прислушался. Запертые им в ванной женщины вели себя тихо. Было нестерпимо тихо. Тишина просто резала слух. Кирилл вспомнил звон стекла, вой взрывающихся автомобильных шин, изрешеченные пулями тела двух самых любимых на свете женщин, лицо отца…
– Негодяй! – вдруг закричал Кирилл. – Подонок! Думаешь, ты самый умный? Ты думаешь, что смерть тоже подчиняется тебе?
Он сгреб со стола телефон и, набрав знакомый номер, прильнул к окуляру оптического прицела. Наставник стоял на месте, там же, где и раньше, только теперь без сигареты. В его руке была телефонная трубка.
– Здравствуй, парень, – услышал Кирилл спокойный голос Наставника. – Я уже начал бояться, что ты выстрелишь, так и не поговорив со мной. Это было бы не очень хорошо с твоей стороны, ведь я так много для тебя сделал.
– Сделал? – вскричал Кирилл. – Ты уничтожил все, что у меня было в жизни!…
Не услышав на это ответа, Кирилл сглотнул подступивший к горлу комок и продолжал:
– Это еще один из твоих дурацких экспериментов над людьми? Ну хорошо! Понятно, почему ты уничтожил отца, понятно, почему уничтожил Киру, но почему мать?… Ведь ты же любил ее? Почему?
– Почему, почему и еще раз почему, – усмехнулся Наставник. – Все очень просто. Я-то уж было подумал, что ты догадался.
– Нет, не догадался!
– Тогда я задам тебе такой вопрос: сидел бы ты сейчас с автоматом на изготовку и целился в меня, если бы погибли только эта девчонка и папаша? А?…
– Не знаю, – сцепив зубы от злости, ответил Кирилл.
– Вот видишь. А я должен был быть уверен наверняка. Ненависть твоя должна перебороть страх. И она это сделала.
