– Должна тебя разочаровать! В подобных ситуациях мнение взрослых о подростке практически никогда не совпадает с реальным положением вещей. Их осведомленность о характерах и проблемах детей в большинстве случаев близка к нулю.
– Но родители и педагоги произвели на меня хорошее впечатление. Мне они не показались людьми, которые не способны понять нужды подростка!
– Это в тебе говорит отцовская гордыня! – отрезала Валентина Андреевна. – Ты, как и любой родитель, наивно полагаешь, что знаешь все, чем живет твое любимое чадо, забывая при этом, что обладать этим знанием почти невозможно. Проще говоря: для того чтобы знать, чем живет маленький человечек, нужно самому представить, чем была занята твоя собственная голова, когда тебе было столько же лет. Когда ты последний раз совершал подобные экскурсы в прошлое?
– Неужели и моя собственная дочь в любой момент может вытворить такое? – со страхом сказал Анатолий. – Ведь я, если честно, понятия не имею, что у нее на душе! А ей тоже тринадцать!
Валентина Андреевна не позволила другу углубиться в горестные раздумья:
– Расскажи мне о родителях нашей юной самоубийцы.
– Родители у нее очень хорошие! Отец – Добровольский Леонид Степанович, по профессии столяр-краснодеревщик. Делает мебель из особо ценных пород дерева. В дочери души не чаял. Сейчас лежит в больнице с инфарктом. Мать – Добровольская Ирина Тимофеевна, в прошлом технолог химического комбината, а ныне пенсионерка…
Валентина Андреевна, слушая рассказ Анатолия о родителях, преподавателях, соседях покончившей с собой девочки, поневоле приходила к выводу, что Вику Добровольскую и в самом деле окружали только добрые и хорошие люди. Плотное кольцо добродетели, замыкавшее существование девочки, исключало появление причин для отчаянного поступка. Информация, полученная от взрослых, явно неверна. Ее надо собирать в иной среде. В среде подростков. Анатолий прав. Настало время инспектора Глушенковой, ее выхода…
– А скажи-ка мне, Толя, как зовут бойфренда Вики Добровольской, сколько ему лет, где он учится или работает и каковы были их отношения в последнее время?
По тому, как вытянулось лицо друга, Валентина поняла, что тот находится в состоянии глубочайшего удивления.
– Я, конечно, допускаю мысль, что тебе известно больше, нежели мне… Насколько я знаю, у Виктории Добровольской не было бойфренда…
– Успокойся, Толя! Больше, чем ты, я, конечно же, не знаю. Но готова побиться об заклад, что так называемый бойфренд у нее имелся.
– Вика Добровольская не такая! – запальчиво возразил Анатолий. – Ее помыслы находились абсолютно в иной сфере! Она занималась музыкой, много читала. Я уже говорил тебе, что…
– Слышала, слышала! Она не относилась к числу тех экспансивных акселераток, которые сначала делают что-то, руководствуясь эмоциями, а спустя час ломают голову над тем, зачем они это сделали!
Почти дословная цитата из его недавней вступительной речи обезоружила Анатолия.
– Хорошо, продолжай!…
– Практически у каждой девочки в тринадцать лет уже есть свой кумир! Мальчик из параллельного класса, рок-музыкант, артист и так далее. Кто-то встречается со своим кумиром, целуется в темном подъезде, но большинство лишь страстно мечтают о нем, сознавая, что обыкновенной девчонке суждено быть со своим идеалом только в мечтах…
– Откуда ты это знаешь? – удивился Панфилов.
– Мне самой когда-то было тринадцать! И у меня тоже был свой недосягаемый кумир. Сколько раз я умирала с мыслях во имя его – не сосчитать!
– И кто же он? Какой-нибудь известный актер той поры?
– Если бы! Это был Вовка Фиксов – сосед по парте. Я страдала по нему целых два года, а он этого даже не замечал.
– Негодяй! – возмущенно заметил Анатолий.
– Еще какой! Однажды я застукала его целующимся с Надькой Дорогиной из параллельного класса. Что со мной было тогда – вспоминать страшно!
– Значит, ты считаешь, что мы имеем дело с любовной историей?
– Скорее всего. Подавляющее число самоубийств среди подростков происходит именно на этой почве.
Анатолий недоверчиво покачал головой:
– Должен заметить, что если это так, мы столкнулись с довольно некрасивой любовной историей…
Он взял в руки отброшенный в самом начале чтения протокол осмотра места происшествия с заключением судмедэксперта и, открыв на самой последней странице, дал прочитать его коллеге.
– Вот подонки! – дочитав до конца, воскликнула Валентина Глушенкова. – Ну, гниды! Кто бы вы ни были, мы вас отыщем и воздадим по заслугам!…
Три недели назад. Он убивал время, шатаясь по залитым неоновыми огнями улицам и глазея на витрины магазинов. До назначенного часа оставалось целых сорок минут, тупое созерцание окружающего неонового мира с навязчивыми рекламными щитами и плакатами уже наскучило ему. Требовался более изощренный подход к процессу убивания времени.
