− В том и заключается, чтобы научиться самому брать всё, что тебе нужно от жизни. А не ждать, пока кто-нибудь принесет на блюдечке.
− А почему бы не подождать, если я уверен, что принесут?
− Потому что настоящие мужики так не делают! − стукнул по столу отец.
Я помолчал, понимая, что нет ничего глупее спора с возмущенным отцом. А потом миролюбиво проговорил, соврав:
− Да, пожалуй, ты прав. Тут я с тобой согласен.
− Принеси-ка еще вина, – потребовал отец
Мы пили вино, пока я не надоел им. Они вызвали такси и куда-то поехали. Но перед тем как тронуться, не справившись с накатившей волной отеческой сентиментальности, отец вручил мне несколько мятых купюр. Десять бутылок вермута с распродажи − сразу посчитал я и помахал сладкой парочке вслед.
Теплый вечер долго кружил меня по дворам, паркам и тихим улочкам, увлекая в меланхоличное пространство одиночного возлияния, пока с тремя бутылками вина я не постучал в знакомую дверь.
Шао был артист, и, возможно, даже хороший. Я его знал, как музыканта, он пел в местной рок-группе «Теплая трасса». Особых вокальных данных для панк-рока не требовалось, и он справлялся, даже особо не стараясь, хотя это занятие позволяло ему вести образ жизни, о котором мечтали многие бездельники − секс, выпивка и рок-н-ролл. Конечно, как рокер и актер, имея кучу поклонниц, Шао был обязан поддерживать репутацию бабника. Прошло пару дней, как его жена уехала в другой город по делам, а он уже сидел на кухне в компании с молоденькой блондинкой.
− Алёна. Стриптизерша, − представилась она.
− Слава. Бражник, бродяга, − кивнул я.
Блондинка была симпатичная, такие работают на Хью Хефнера в «Плэйбой», живут свободно, водят разные знакомства и мало о чем тужат. Очарованная скорее не талантами хозяина квартиры, а его харизмой, Алёна была готова продолжить знакомство поближе и остаться на ночь. С тремя бутылками вермута я пришелся кстати. Только мы чокнулись стаканами, другой посуды в доме не водилось, как короткими трелями залился междугородний звонок, заставив Шао подпрыгнуть.
− Да, любимая. Всё в порядке. Сижу, пью чай, играю на гитаре, − докладывал трубке Шао. − Один. Никого нет. Скучаю, конечно.
Держал он трубку так, словно через неё можно было заглянуть в дом.
Мы с Алёной глазели друг на друга с нескрываемым интересом, и даже немного потрогали друг друга лапками, как две обезьянки, встретившиеся на одной ветке. Шао прикрыл дверь в коридор, где он разговаривал, показав знаками, чтобы мы молчали и не двигались.
Со двора доносились голоса двух женщин. Мы сидели и слушали их.
− О, господи! − восклицала одна. − Он просто чудовище!
− Чудовище! − вторила другая. − Это еще не то слово! Он хуже! Хуже! Таких, как он, сразу после рождения топить надо!
− Да! И надо же он еще врал, что не женат. А у самого двое детей.
− Мерзавец! Он обманывал всех! Он обманывал тебя!
− Своими оправданиями он довел меня до истерики, я не могла придти в себя до утра!
− Подонок! Когда ты меня с ним познакомила, он показался мне милым, но позже я поняла…
− Я проплакала всю ночь! У меня опухло лицо! − гнула свое обиженная женщина. − Я…
− Кстати, милая, − тоже не церемонясь, перебивала вторая, − я тут вычитала в одном журнале, что для свежести лица рекомендуется в течение месяца каждый день выпивать бутылку сыворотки. И весь этот месяц ни грамма жира, ни капли кофе, ничего сладкого и спиртного.
− Натощак?
− Что натощак?
− Пить сыворотку.
− Да, конечно. А если взять листья одуванчика, крапивы, щавеля, подорожника и тысячелистника…
Что делать с этим гербарием, мы не узнали, на кухню вернулся Шао.
− Можно я у тебя переночую? − спросил я.
− Только на кухне.
Мы помолчали, глядя на Алёну.
− Кстати, старик, − оживился Шао, − есть шанс немного прославиться. В нашем клубе «Темная галерея» через пару недель окно в несколько дней. Надо организовать что-то типа выставки, придумать название, концепцию…
− Это должна быть фотовыставка о молодежи, − сразу предложил я, продолжая блуждать взглядом по юному телу Алёны.
− О творческой молодежи, − поддержал мысль Шао.
− О художниках по жизни. Кто относился к жизни как к творчеству. И назвать выставку "Молодая Гвардия − ХХI век".
− Можно будет навестить теперешних комсомольцев, есть связи, погреть им уши, внушить, что мы за одно, − продолжал развивать идею Шао. − Взять у них какие-нибудь фотографии. Они еще и денег подкинут ради такого дела, если правильно попросить. Они себя любят. Предложи им засветиться с правильной идеей, и они наши.
− Отлично. Я напишу для комсомольцев памятку молодогвардейца, − представляя выставку, говорил я. − Основную часть экспозиции будут составлять черно-белые фотографии наших друзей, где они молоды с горящим взором, устремленным в вечность.
− Да, поищем у них такие фотографии.
− Добавим к ним фотографии Островского, Олега Кошевого, Зои Космодемьянской.
− Комсомольцам понравится. Можно еще чуваков типа Сида Баррета, Джона Леннона и Курта Кобейна.
− Отлично!
− Отпечатаем их на принтере в четвертом формате, наклеим на больший формат белого картона. И выставка готова. Будет презентация, телевидение, отлично повеселимся.
