− А я не смогу попасть на вашу выставку, еду в Испанию через две недели, − вставила Алёна.
− Зачем? – повернулся к ней Шао.
− Работать.
− Кем?
− Стриптизершей. Но для этого нужно понравиться одному мужичку, а другому наврать, чтобы поверил.
− У тебя всё получится!
− У вас тоже.
Когда мы начали укладываться, у Алены в сумочке запиликал мобильник.
− Да, дорогой, − защебетала она. − Я у подружки. Хочешь меня забрать. Может не надо, мы ложимся спать. Хорошо. Нет, нет, что ты, я согласна. Я выйду сама, буду ждать тебя через полчаса на нашем месте, не волнуйся за меня, до встречи, пока.
Алёна выключила телефон и вздохнула, с грустью поглядев на нас.
− Ты ведь понимаешь, − сказал Шао, закрыв за стриптизершей дверь, − что все это от одиночества, я люблю только свою жену. А все эти девочки просто заполняют пустое пространство, так я обманываю себя и их.
− Понимаю, − кивнул я. − В жизни правда так похожа на ложь, и наоборот, что порой даже и не знаешь, что нам нужнее. Хотя, если быть честным до конца, я уверен, что именно мелкая ложь и мешает нам жить по-настоящему.
Как бы там ни было, вскоре нам троим удалось провернуть свои нехитрые делишки. Алена добралась до Испании, откуда звонила и жаловалась, что приходится спать по очереди с тремя толстыми негодяями. А мы за день состряпали фотовыставку о вечной молодости, взяв под эту светлую идею у местных комсомольцев денег, которые потратили на вино.
Рано утром я позвонил отцу:
− Что с квартирой?
− Зайди после обеда в офис за ключами, − зевая в трубку, сказал он.
Я умылся и пошел через весь город пешком, у меня осталось только пять рублей − не хватало даже на автобус.
Когда я проходил через рынок, меня окликнули. Кажется, его звали Володя, и он торчал, это было видно по неживым зрачкам, закатившимся в никуда. Откуда мы были знакомы, я не помнил.
Он завлек меня в подворотню и достал из кармана огрызок фольги, в который был замотан кусочек грязи непонятного происхождения. Похоже, он отвалился от его же подошвы. На такое не купился бы даже школьник.
− Купи, − предложил Володя.
− Что это?
− Обалденная вещь
− Этот кусок штукатурки ты называешь обалденной вещью? − спросил я.
− Обалденная, − кивал Володя. − Ты зря сомневаешься.
− А что я должен делать, когда вижу кусок грязи с тротуара, который ты называешь обалденной?
− Да, да, отличная, − твердил свое Володя. − Стоит не меньше двух сотен, но я отдам за полтинник.
Я попытался заглянуть ему в глаза, но там никого не было. Казалось, его тело еще меньше моего понимает, что же происходит.
− Я что выгляжу, как лох? − на всякий случай спросил я.
− Бери, бери! − не слушал он. − Тебе сегодня повезло!
− Отстань!
− Черт! Ты меня уговорил, отдам за двадцать пять рублей!
− Нет!
− Двадцать!
− У меня всего пять рублей.
− По рукам, давай деньги и забирай товар.
Это была самая таинственная сделка в моей жизни, за пять рублей я приобрел у голема маленький кусочек земли. И пошел дальше с таким видом, словно только что за горсть алмазов купил остров.
Люди часто волнуются − как бы не остаться в дураках, как бы их не надули. Скорее вампиры станут пить молоко, львы питаться травой, а черепахи устремятся в небо, чем человек признается в глупости, в том, что нашелся кто-то, кто обвел вокруг пальца. Не надо долго искать обманщиков, самый прекрасный лгун сидит внутри каждого из нас. Он обещает, обманывает, зовет жить странной жизнью − искать то, чего нет. Толпы призраков-лгунов пляшут, взявшись за руки. Они подмигивают с экрана, машут с глянцевых обложек, поют и шалят, с демонической улыбкой утверждая, что пришли с вестью от Бога. Так, сжимая в кулаке купленную землю, шагая, думал я.
− О чём задумался? − остановил меня голос. – Идешь, как в сказке, ничего не видишь перед собой?
На пути стоял человек в темных очках, на небольшой залысине поблескивала испарина. Я его не узнал. Но он улыбался так приветливо − точно старый знакомый.
− Привет, − сказал он.
− Привет. А ты кто?
− Я Толик, твой сосед.
− Какой еще сосед? Какой Толик?
− Ну не Толик, так Алик, − ухмыльнулся знакомый незнакомец.
− Алик?
− В каком-то смысле и алик. Хм, шучу. Не узнал?
− Нет.
− Вижу, что не узнал, − радостно кивнул незнакомец. − Вот чудак, да ведь мы и не знакомы, поэтому ты меня и не узнал.
Он рассмеялся.
− А ты меня откуда знаешь? − нахмурился я.
− И я тебя не знаю.
− А чего тогда?
− Чего тогда, хм, лицо у тебя забавное. Идешь, как во сне, и ничего не замечаешь, вроде как ненормальный. О чем думал-то?
Незнакомец был рослый и пока вполне дружелюбный. Он напоминал сразу несколько брутальных киногероев, которые на протяжении фильма только и делают, что смеются над неприятностями и негодяями, которые эти неприятности пытаются создать. От него веяло коньяком и свободой.
− Да ни о чем, − вдруг тоже улыбаясь, соврал я.
− Как ни о чем?
− Так, просто шел, погрузившись в созерцание. Я – йог.
− Пи*ди больше, − добродушно проговорил мужик, − с такой рожей не созерцают, видел бы ты себя со стороны. Не йог, а пи*добол ты.
Я состроил гримасу, мол, добавить нечего.
