Эстетика Канта полностью

Поэтому при суждении о предмете, обладающем привходящей красотой, он соотносится не с идеей его нормы или образом воображения, как это происходит при эстетическом суждении, а с понятием о его цели. Восприятие при этом подчиняется не правилам вкуса, а правилам «согласования вкуса с разумом, т. с. прекрасного с добрым, благодаря чему прекрасное становится пригодным в качество инструмента для цели в отношении доброго» (5, 234). Наиболее полно этот принцип осуществляется, как мы уже видели, при суждении об идеале красоты, в которой природное в человеке служит реализацией его нравственных принципов посредством его деятельности в обществе. Таким образом, человек не только к внешней ему природе, по и к природе в нем самом относится как к средству достижения нравственной цели — всеобщего блага в мире.

Рассмотрением условий восприятия идеала прекрасного Кант завершает типологию предметов восприятия или суждения. Однако именно они, эти предметы, в основном определяют характер чувств, вызываемых в человеке при их восприятии, а не наоборот, как утверждал Кант. Из приводимой здесь таблицы видно, что предметы определяют не только качество, но и сложность чувств, а эта сложность зависит от того, что в чувствах сочетаются проявления целесообразности на уровне явлений природы и свободы, т. е. на физическом и духовном уровнях.

От приятного до морально доброго — такова иерархия чувств по степени сложности и значимости для человека. Наиболее развитый вкус человека, если рассматривать его в целом, т. е. с учетом этой иерархии, определяется Кантом как «в сущности способность суждения о чувственном воплощении нравственных идей» (5, 379). Отсюда устанавливаются и условия его формирования, ибо «ясно, что истинной пропедевтикой к утверждению вкуса служит развитие нравственных идей и культура морального чувства; только в том случае, когда чувственность приведена в согласие с этим чувством, настоящий вкус может принять определенную, неизменную форму» (там же).

В самом деле, если человек не осознает цели своего существования, то как он может оценивать то, что мешает (например, грубая чувственность) или способствует ей? Эстетическое суждение как гармоническое функционирование способностей познания ценно не само по себе как источник эстетического удовольствия, а тем, что оно упражняет и развивает способности познания, приводит их в состояние целесообразности (хотя и без конкретной цели), т. е. в состояние, следующим этапом которого может быть или научное познание, или же выявление объективной целесообразности предметов внешнего мира, или содействие самопознанию, т. е. познанию своего назначения в нем.

Итоги своих рассуждений об эстетическом восприятии, или вкусе, Кант подводит в «Диалектике эстетической способности суждения», где он сформулировал свою знаменитую антиномию вкуса:

«1. Тезис. Суждение вкуса не основывается на понятиях, иначе можно было бы о нем диспутировать (решать с помощью доказательств).

2. Антитезис. Суждение вкуса основывается на понятиях, иначе, несмотря на их различие, нельзя было бы о них даже спорить (притязать на необходимое согласие других с данным суждением)» (5, 359).

Противоречие между тезисом и антитезисом, по Канту, иллюзорно, так как понятие в каждом из них берется в разном смысле: в первом — как понятие рассудка, во втором — разума. Согласно первому тезису, каждый человек имеет свой вкус, ибо он судит на основе своего чувства удовольствия, происходящего от соотнесения и гармонической игры представлений воспринимаемых предметов с понятиями рассудка без конкретной цели познания их. С этой точки зрения, вкус каждого человека — эта его личное дело, и «в этом смысле оно было бы по смен значимости ограничено только индивидуумом, высказывающим суждение: предмет есть для меня предмет удовольствия, для другого дело может обстоять иначе; каждый имеет свой вкус» (5, 360).

Но что тогда объединяет людей, имеющих сходные вкусы? Есть ли что-либо объективное, на зависящее от личных склонностей и настроений, а, наоборот, даже определяющее их? А если есть, то в чем оно заключается, спрашивает Кант. В том ли, что «субъекты случайно организованы одинаково; либо следует допустить, что суждение вкуса есть, собственно, скрытое суждение разума об обнаруженном в какой-то вещи совершенстве»? (5, 367). Ни в том, ни в другом. Дело в том, что эстетическое суждение не изолировано от рассмотрения отношений субъекта и объекта с точки зрения принципов разума. Поэтому, согласно Канту, «совершенно очевидно, что в суждении вкуса заключается и более широкое отношение представления об объекте (а вместе с тем и о субъекте), на чем мы основываем расширение этого вида суждений как необходимых для каждого…» (5, 360).