– Русь! – прокричал Сотник, и конница Андреевцев ударила с флангов. Не прошло и десяти минут, как тяжёлая кавалерия немцев, зажатая в болотистой низине, была вырублена вся до последнего человека. У коменданта Ревеля в распоряжении теперь оставалась лишь только пехота.
10 августа с утра с восточной стороны, беря крепость в широкое кольцо, пронеслась лёгкая конница. Предместья пылали. В огне сейчас сгорали бревенчатые лачуги простолюдинов, поселившихся за крепостными стенами. Немцы не хотели оставлять противнику ничего, и команды факельщиков поджигали любую клетушку.
– Эгей! – гаркнул Юлай, проносясь на коне мимо горящей сараюшки. Щелканул его степной лук и лук друга Мурата, и двое закопчённых пешцев с факелами в руках рухнули на землю, а степные всадники с посвистом поскакали дальше. Около четырёх десятков немцев, не успевших укрыться за стенами, стали добычей берендеев.
– Плохой воин, – цокал языком Юлай, выдёргивая стрелу из спины убитого. – Зачем тут всё жёг, зачем всё ломал? Война закончится – людям жить где-то нужно будет. Э-эх, совсем плохой воин. – Покачал он головой, отбрасывая в сторону трофей. – Это не меч, это какой-то ржавый нож у тебя, – и он, что-то ворча себе под нос, пошёл к следующему факельщику, лежащему со стрелой в спине у сарая.
Близко к крепостным стенам подъехать не удалось – на пять сотен шагов били с высоких башен стреломёты-скорпионы. Одна тяжёлая стрела ударила в бок коня и вышла с другой его стороны. Всадника чудом не задело. Он соскочил с пронзённой лошади и запрыгнул за спину подскочившего на помощь товарища.
Степная конница отошла на безопасное расстояние, и всадники, спешившись, оглядывали крепостные стены. Да-а, такую крепость им ещё брать не доводилось!
Андрей осматривал крепостные укрепления. Хорошая фортеция для этого времени! Датчане обнесли высокие бревенчатые стены камнем, пробили там бойницы, а наверху выстроили парапет, за которым можно было укрываться от стрел противника и самим вести дистанционный бой. Немцы тоже не сидели без дела, укрепив и надстроив все, что только могли.
Кроме огромной надвратной, вдоль крепостных стен на расстоянии ста пятидесяти шагов друг от друга стояли большие округлые башни, на которых располагались дальнобойные стреломёты-скорпионы. Сами стены были высотой около девяти-десяти метров, а перед ними ещё был насыпан вал и выкопан глубокий ров.
С наскока такие крепости брать было бесполезно, и теперь Ревель обкладывался со всех сторон.
– Длиннее лесины рубите, длиннее, чтобы у вас ещё запас в высоте был! – командовал готовившим штурмовой припас Лавр Буриславович.
Вот уже восьмой день, как шла подготовка к предстоящему штурму. Было необходимо заготовить пять десятков лестниц, сотни разноразмерных щитов, наделать корзины и плиты из ивового прута. Всё то дерево, что не сгорело в предместьях, шло теперь тоже в дело. Немцы внимательно наблюдали со стен за приготовлением союзников. На вылазки они больше не решались, им хватило уничтожения всей тяжёлой конницы и ночного боя с осаждавшими, когда отряд в сотню лёгких кавалеристов, решивших пробиться в сторону Риги, был полностью выбит или взят в плен. И теперь со стен слышалась брань, угрозы, да время от времени били луки и метали тяжёлые стрелы скорпионы.
С утра третьего дня под руководством главного розмысла бригады Онисима с южной и восточной сторон к крепости широким полукольцом осаждавшие начали выстраивать и свои укрепления. Сначала устанавливались плетёные из ивняка корзины, затем их быстро забивали камнями, глиной и землёй и тут же выставляли щиты и защитные бревенчатые стенки. Временные укрепления выдерживали удар от стрел луков и арбалетных болтов, да и мощным скорпионам они уже были не по зубам. Работы шли днём и ночью, полукольцо осадных укреплений постепенно сжималось, и наконец-то союзники смогли приблизиться на расстояние уверенного боя даже для самых простых самострелов. Приближалось время генерального штурма, и оно работало явно против осаждённых.
В восточной части Ревельского залива у выстроенного временного бревенчатого причала постоянно шла разгрузка из подходящих сюда по морю судов. Высаживались на берег воинские десятки, выносилось на пирс продовольствие и боевой припас. Из Андреевских ладей с шумом и гамом под дружный счёт с натугой выкатили пять больших онагров, и теперь их медленно перетаскивали в сторону крепости. Илья метался от одного орудия к другому, проверяя смазку осей и исправность широких деревянных колёс. То и дело слышались его громкие крики:
– Больше дёгтя лейте! Мажьте оси, ворвани не жалейте!
Со скрипом и стоном, но онагры всё-таки ползли вперёд.
Немцы, почуяв неладное, начали активно обстреливать защитные полевые укрепления осаждавших. То в одном, то в другом месте вспыхивали пожары от их зажигательных стрел. Как ни смачивали активно дерево внизу, но погода сейчас стояла сухая, и вся эта влага выветривалась очень быстро.
