А вот история Кондашова, показавшего мне убийцу, заставила Варьку напрячься.
– Увы, сеструха, – решила она, – чаек с пряниками отменяется. Нужно метнуться в Деловой Центр и прикинуть масштаб разрушений. Инфа тебе досталась полезная, за такую реально пойти на убийство. А потому безопасней всего сразу выложить все кромешникам. Кондашов, царствие ему темное, был скотиной, каких поискать, но мужик оказался стальной. Под пыткой придумал позвать свидетеля!
– Обошлась бы без этих видений, вот честно, – вяло урезонила я Варвару.
В отличие от Шестой, я не чувствовала азарта, не была охвачена горячностью боя, не стремилась и дальше рвать и метать. Мне хотелось домой, под пледик, заказать какао с вкусняшкой и рефлексировать пару дней, стараясь изгнать кошмары. Драйв угас, сердце остыло, начиналась реакция. Мне было страшно – до одури. Хотелось все бросить и сбежать из Москвы! Накатывала апатия, пробивались первые нотки депрессии.
Тот план, что придумала когда-то Элен, звучал теперь пределом мечтаний: уехать к морю, снять комнатушку и лабать по местным кафешкам популярные мотивчики для отдыхающих!
Я сползла по пилону, села на корточки и закрыла лицо руками.
Кондашов! Мой кошмарный враг, сильный, способный поспорить с Григом, Фроловым и бог весть, с кем еще, был убит, в легкую, запросто! Тот серебряный масочник и не вспотел! А еще убийца использовал музыку, кромсал ей жертву, будто ножом…
Варька позу эмбриона в отключке поставила в полный игнор. Только пнула несильно кроссовкой, призывая продолжить разбор полетов.
– Эх, если б призвали меня, – размечталась Шестая с дурным прищуром, – я бы по ниточке метнулась в тот лофт. Не трясись от ужаса, сеструха, ты че! Дракоша не так силен, как малюют. Он стремный, конечно, но все-таки смертный. Да, убил Кондашова без боя. Но это стратегия, а не сила. Памяти темной Петр Иванович сам рот раззявил и щеки подставил. Не воспринял гостя всерьез, готовился поиграть. А хитрая змеюка прикинулась тортиком, легкой, вкусной добычей. И чем раньше Фролов об этом узнает, тем быстрее поймают гада!
– Так что, возвращаться к реке? – до чего ж не хотелось, но кто меня спрашивал! – До «Библиотеки», а там пересадка, или поверху есть короче маршрут?
– Ни то и ни это, – развеселилась Варвара. – В таком виде возвращаться в метро – радовать желтую прессу и любителей теории второй подземки. Лично я предлагаю метнуться по Кромке вот на этих бронзяшках. Кстати, как ты зовешь котов? Надо дать им кликухи, чтобы не путать.
– Райт и Лефт подойдут? – я все больше фигела от предложений Шестой. На котах? По Кромке? Еще и метнуться? – У Райта лапы сильнее затерты, он талисманом работает.
– Значит, поеду на Лефте, ага? Сеструха, не дрейфь, прорвемся. По кромочным петлям сметаем путь, дело пяти минут. Еще заценишь такую движуху!
«Бронзяшки» молча внимали, даже рычать не пытались. Но я чуяла: им тоже хотелось домой, спать возле лестниц, прикрываясь щитами.
Увы, так уж устроена жизнь. Кому в ней интересны наши хотелки?
Все-таки современный быт плохо влиял на комсомолку. Нахватавшись модных словечек, примерная девочка Варя не только испортила речь, прежде полную лозунгов. Не просто сменила служение вождю на опасные задачи агентства «Брюс», а неизменное алое знамя – на гибкий поясной меч. Лишенная развалом Союза подвигов во благо социализма, она отыскала выход бившей в жилах кипучей энергии. Ни одна заварушка не обходилась без Варьки Безбашеной, как прозвали ее в Изнанке, хотя башня у Вари как раз была.
Шестая открыто жалела, что не билась с тенями на Садовом кольце, зато радовалась как ребенок, что сегодня их порешила.
Она тщательно собрала останки в ларец, вынутый из рюкзачка за спиной. Пинцетом, как опытный криминалист, собирающий окурки на месте убийства. Похлопала котов по загривкам, лихо вспрыгнула на спину Лефту. Я с кряхтением влезла на Райта, поправляя многострадальный кофр.
– Я не умею метаться по Кромке! – крикнула неугомонной Варваре, натирающей уши Лефту. Лев-пантера тихо млел и порыкивал, изображая вселенский кайф.
– Звери умеют, – рассмеялась Шестая, – как-то же к тебе прискакали. Доверься инстинктам и держись покрепче. Ну, понеслась, родная!
Бронзяшки сиганули в туннель. Я завизжала от ужаса и первобытного восторга дикарки, впервые ощутившей скорость.
Это было стремно, ужасно, чудесно. Мы куда-то неслись в темноте, то понизу, то по стенкам туннелей, где-то сворачивали, менялись местами, пригибались к самым холкам котов, чтоб не разбить лбы о встречные трубы. Под лапами хлюпала какая-то жижа, и хотелось верить, что это вода. В одном месте Варька схватилась за меч и кого-то лихо посекла на скаку, так, что лишь ошметки летели.
А потом неожиданно мы прорвались на свет, на лицевую сторону, и целую станцию до перехода неслись по воздуху над толпой ничего не понимающих пассажиров. Кто-то потянулся за телефоном, кто-то орал и показывал пальцем, но мы снова ушли на Изнанку, прежде чем паника стала всеобщей.
– Какие полезные зверики! – восторженно вопила Варвара. – Попозже вернемся, проверим узел, кто-то завелся на этой ветке!