В бреду почему-то казалось, что тварь пытается мне помочь.
Но звезда уже растекалась по венам жидким серебряным пламенем. Чтобы вытащить, нужно вырвать сердце. Да пожалуйста, только скорее!
Черная рука с кривыми пальцами легко коснулась моей груди…
В окружающем мраке вдруг что-то вспыхнуло, в уши прорвался звон. Я увидела карту, одну, вторую, десятку червей и бубновую даму. Карты сияли, звенели, восьмерка крестей взрезала мантию, скрывавшую убийцу Элен. Пиковую двойку тень отразила, отправив обратно хозяину, вскинула руки к навесу – и одинокий прожектор погас, погружая садик в кромешный мрак, объявляя финал затянувшейся пьесы.
– Аля! – хрипло позвал курсант, вновь рассыпая карты. Не как оружие, как фонари. – Аля, где ты? Жива?
– Не очень, – честно призналась я. – Больно, Даня, спаси меня…
– Тебя ранили? – он прорвался ко мне, вскрыв колодой чернильную пакость вокруг. – Аля, держись, я сейчас. Я отвезу тебя к доктору Павлову…
– Здесь тело Элен и какие-то знаки!
– Все потом. Сначала спасаю живых.
Курсант подхватил меня на руки, понес прочь из сада в неверном сиянии пламенеющей смертоносной колоды. Удивительно, но кофр со скрипкой так и болтался у меня за спиной. Я даже шоппер не потеряла, когда корчилась на сцене от боли! Поразительная цепкость рук. И беспримерная жадность. Не пропадать же концертному платью! Новое, всего раз надела!
– Алька! – шептал обеспокоенный Обухов. – Девочка, у тебя кровь на руке. Вот платок, завяжи, где поранилась.
Я не знала, где, не хотела искать. Я пригрелась в объятьях курсанта и загнанно дышала в ключицу. Куда он меня тащил? Зачем? Тоже байк? Совсем как у Грига…
Обухов завел мотоцикл, подсадил меня на сиденье, отобрал футляр, перекинул за плечи. Сам сел сзади, укрыл кольцом рук и полами широкой куртки. Я спрятала лицо у него на груди и отчаянно мечтала проснуться. Но кошмар не хотел отпускать.
Потому что мы не просто поехали, мы рванули с отчаянным взвизгом колес, спасаясь от черных нитей и юрких настырных теней, бегущих за нами по стенам домов. Улица, по которой мы мчались, нарушая все ПДД, окунулась во мрак, клубящийся, жуткий, мы были как лайнер, попавший в грозу, вокруг все грохотало, взрывалось, било прицельно молниями, в которых едва угадывались фары встречных автомобилей. Черная туча спустилась с неба и придавила мир, байк увяз в ее непроглядном мраке.
Меня по-прежнему держали за сердце, подбираясь к артериям кривыми когтями!
– Капитан Обухов, агентство «Брюс». Прошу прикрытия у кромешников! Увожу свидетеля по Садовому кольцу, атака с привлечением магии. Черные водоросли, пятый уровень. Буря высшего магического круга, скорее! Передайте Фролову: нужна зачистка. Театр «Фиона», сцена летнего сада. Труп лярвы в окружении рун.
– Элен, ее звали Элен! – заорала я на Данилу. – И плевать на вашу Изнанку!
– Жаль, Изнанке не плевать на тебя.
Курсант прошипел мне в макушку ругательство, на ходу отстреливаясь колодой, и продолжил вызывать агентство. Ему не было нужды пояснять, куда мы так отчаянно рвемся. Меня снова везли в Бюро Кромки, под защиту командора Фролова и его веселой команды. Меня возвращали в Останкино.
Туча все сгущалась, била прицельно, ослепляя светом фар, оглушая сигналами мчащихся навстречу авто. Больше всего я почему-то боялась не твари, бегущей у нас за спиной с утробным алчным рычанием. Я боялась, что Даня потерялся во мраке, выбрал не ту дорогу, и в реальности мы шарашим по встречке, чудом избегая аварии. Что вот-вот расшибемся насмерть, столкнувшись с автобусом или маршруткой. Монстры прогресса на дорогах столицы пугали сильнее исподней твари!
Наконец, стало светлее. Где-то в небе полыхнули прожекторы, будто глаза чудовища. Я услышала шум вертолета, а потом сверху кто-то эффектно спрыгнул, десантировался на проезжую часть, позабыв раскрыть парашют.
– Даня, сваливай по Самотёчной! – раздался звучный приказ.
Курсант резко повернул мотоцикл влево. Я выглянула из-под руки Данилы и сразу узнала Патрика. Тот стоял посреди дороги и, раскинув мощные руки, раскрывал погоне объятья. Просто стоял и ждал, но за его плечами выстраивалась крепостная стена, такая, что не пробить тараном.
Обухов притормозил, тоже оглянулся на Патрика:
– Не играй с этой тварью, она сильнее! Бей, второго шанса не будет!
Патрикей широко улыбнулся, и стена устремилась навстречу тени, принимая на себя мощь атаки. Черные нити оплели кирпичи, прошили насквозь цемент. Переплелись корнями растений, способными крошить даже горы. Наконец-то я услышала звуки: шелест листвы, журчанье ручья. Будто кто-то приоткрыл невидимый занавес, за которым притаился оркестр. Ручей вырос в полноводную реку, и та вышла из берегов. Корни расшатали вековую кладку, вода просочилась между камнями, раздвигая их в стороны.