Клара продолжала вещать об искусстве, напрочь забыв о цели визита, а Кондашов изучал рисунок, созданный подсознанием. Небольшой лист бумаги на рабочем столе был покрыт завитками и росчерками, слишком сильно похожими на иероглифы. Казалось, еще немного, и Петр Иванович их прочтет, но значки ускользали, прятали смысл, складывались в новые символы.
Воздух напитывался пряным ветром, летящим в Москву с востока.
Кондашов щелчком пальцев позвал Василевского и велел собрать представителей кланов в банкетном зале отеля «Пекин».
Со сталинских времен в экзотичном «Пекине» останавливались исподы Востока, именитые заклинатели, представители школ и диаспор, приезжавшие с дарами к вождю. Вот заодно и проверим, кто поселился в отеле. Кто понаехал на этот раз и атакует столицу, забывая прежние договоры.
Море было соленым и теплым. Таким ослепительно-синим, будто небо случайно проткнули иголкой, оно протекло и растворилось в воде. Пахло магнолией и можжевельником. Темными густыми мазками расчерчивали пейзаж кипарисы.
Мы с Элен стояли в двух шагах от обрыва и смотрели то вдаль, то на волны внизу.
– Когда боги хотят наказать, они делают нас слепыми, – с горечью упрекнула Элен, чуть подталкивая меня вперед. – Я хотела жить, понимаешь, Алька?
Я кивнула, а она рассмеялась, каким-то холодным озлобленным смехом.
– Что ты можешь понимать, овечья душа? Всепрощающая и всеблагая! Я согласилась на фарс со свадьбой, чтоб познакомиться с Тами. Я ждала ее, подругу невесты, как ждут чуда в новогоднюю ночь. Тебя предала, себя предала, уступила гостиницу Кондашову. Все ради знакомства с Григом! Единственным, кто мог бы спасти, вытащить из этого ада. И чего добилась? Поссорилась с ним! Не узнала Воронцова, правда, забавно?
– Григ способен тебя излечить? – я не верила в целительский талант Воронцова, но все равно задохнулась надеждой. – Почему ты сразу не сказала, Элен?
Ленка посмотрела со знакомым прищуром:
– Есть вещичка, которая ему – позарез. Один маленький артефакт, утерянный когда-то орденом Субаш. Компонент исцеляющего ритуала, который спасет Тамару. А уж ради прекрасной Тами Григ совершит невозможное. Знаешь, самоотверженность Грига давно стала шуткой в исподних кругах. Сальной такой, лоснящейся. Будто он любит Тамару далеко не братской любовью. Оттого не замечает прочих красавиц. Оттого ненавидит ухажеров сестры. Я могла бы заключить договор и получить пусть не прежнюю жизнь, но богатство, защиту и статус. Если б не ты, дорогая.
Море лизало прибрежные скалы, как щенок лижет руки хозяина. Ластилось и виляло хвостом. Обнажало клыки подводных камней в ожидании свежего лакомства.
Элен снова подтолкнула меня к обрыву. На один незаметный крохотный шаг.
– Ленка, я знаю, где искать Грига! Еще не поздно заключить договор, мы все исправим, сестренка!
Я впервые ее так назвала. Искренне, от души. Потому что любила всем сердцем, словно родную сестру, единственную близкую душу, способную принять мои слабости, не осудить за них, но помочь!
Элен скривилась и цыкнула зубом, будто съела что-то нестерпимо горькое.
– В том-то и дело, что поздно. Вещицу я упустила. Она даже не у тебя. Видишь ли, она – в тебе! Достать ее можно единственным способом: провести ритуал изъятия сердца.
– Ты же сама отдала амулет! Вскрыла меня, как консервную банку!
– Ошиблась, но кто же знал. Столько лет носила звезду, и она была твердой, как лед. А ты ее впитала, будто крем.
Еще шаг под напором ладони.
– Однажды они до тебя доберутся, Воронцов и его ненаглядная. Однажды предъявят счет, и Григ вырвет у тебя из-под ребер сердце, как вырвали его у меня. Вот тогда мы вновь встретимся, Аля. Здесь, у синего моря забвения. Но захочу ли я столько ждать?
Только теперь я заметила, что в груди у Элен дыра, и платье залито темной кровью, мертво-сизой, неприятной на вид. Из-под ткани прорываются обломки ребер, скалятся щербатой улыбкой. А в воздухе остро пахнет грозой, и звуки вокруг потеряли гармонию.
Из моих ушей и ноздрей тонкими струйками стекло серебро, что-то загорелось внутри, засаднило, согнуло в приступе кашля.
Из синего-синего моря, из влажной искристой глубины вдруг вынырнул изящный блондин с ослепительно-голубыми глазами, взлетел над водой, заспешил к обрыву и протянул руки к Элен:
– Вот и ты, моя королева! Как долго я ждал! Принесла звезду?
Ленка лукаво улыбнулась в ответ и пнула меня ногой, заставляя шатнуться к самому краю – угощеньем былому любовнику. Засохшим куском пресловутого торта, с которым никак не могла расстаться.
В этом был ее мерзкий план: заставить меня бросить дом и друзей, променять талант и мечты на убогую халтуру за рюмку вина. Сломать без жалости, без сантиментов. Заманить на черноморское побережье, в то самое место, где встретилась с суженым. Доставить ему и звезду, и пищу.
Блондин, прекрасный и светлый, как пар над водой в предрассветный час, смотрел на Элен с обожанием. Жертва возложена на алтарь, свечи зажжены, ножи заточены.
Но я уже не была едой.