Я помнила все, что случилось вчера. Как погибла Ленка – театрально, на сцене! Как Данила спас от неведомой жути. Помнила Грига и полет над шоссе. А еще – допрос с пристрастием от Фролова. Я требовала у командора Бюро немедленно разыскать убийцу и расстрелять без суда! Я жаждала крови той мерзкой твари, хотела спустить ее капля за каплей, иссушить, а потом разорвать на клочки!
– Голубушка, и это все из-за лярвы? – уныло отбивался Фролов. – Конечно, мы будем искать, нам гастролеры в Москве не нужны. Во время погони на Садовом кольце пострадали десятки простых людей, не знакомых с исподним миром. Это требует разбирательства. Что же до лярвы…
– Она Элен! – меня колотило, будто схватилась за электрический кабель. – Чем вы лучше нее? Колдовать умеете? Не так часто жрете людей? Так знайте: сама отыщу убийцу. И разберусь с ним без вашей помощи. Я отомщу за подругу!
Даня картинно прочистил ухо. Командор не снизошел до демонстрации чувств, лишь едва заметно пожал плечами.
Мне казалось, они уже сделали выводы, но со мной обсуждать не хотели. У Бюро ведь свои резоны, им выгодней поторговать информацией, кого-то прижать, чтоб сидели смирно, кого-то выдворить из столицы. По-тихому, без кровавых разборок. Подумаешь, лярве вырвали сердце!
А когда я стала дерзить, разбила любимую чашку Фролова и пинком сломала ножку стола, меня от греха повязали и сунули в клятый подвал, предварительно заткнув рот конфетой. Усыпляющий «Мишка на севере» подействовал безотказно. Вот только сон приснился такой, что лучше бы мне вообще не спать.
В кабинете, кроме Фролова, обнаружился помятый Патрик: он колдовал над сломанной ножкой, неумело орудуя молотком. Люська сидела в углу на диване и листала какой-то журнал, с брезгливым видом наблюдая за Патриком и изредка подавая советы. Фролов прихлебывал чай и жевал бутерброд с колбасой. Идиллия!
Никто не хотел бегать по городу в поисках неведомого маньяка. Всем плевать на гибель Элен! Ничего, я вернусь в МГУ и отыщу там Грига. Он дрался с прислужниками черной твари, значит, сумеет найти ее и …
– Аля, голубушка, хватит мечтать, – Фролов отложил свой нехитрый завтрак и вприщур посмотрел на меня. – У нас есть гипотезы без доказательств. У Элен, – тут он скривился и выделил голосом имя подруги, – вырвали сердце в ритуальном круге, что уже дает неплохую зацепку. Но в этом, дражайшая Аля, ваша беда и наша проблема.
– Потому что сердца вырывает Тамара? – я вспомнила сон и слова Элен, не только про сердце, про Грига тоже, весь этот гадкий бред про излишнюю любовь брата к сестре.
– Аля, радость, вы меня удивляете. Ничего от вас не утаишь. Понимаете, милая барышня, у каждого в этом непрочном мире есть небольшое хобби. Тами не исключение.
Я опустила голову и села рядом с Люсьен. Вчера умолчала про амулет, который искала тварь, а сегодня узнала, что серебро – компонент лекарства для Тами. Но звезды больше не было, растворилась в крови. Был ли смысл сообщать о ней в Бюро Кромки?
– Самое печальное, государыня Аля, – продолжал издеваться Фролов, – что Григ Воронцов не поможет, как мечтается вашей душе. Он так геройски вчера сражался, только припозднился, правда, голубушка? За вами охотились, могли убить, а он не спешил на подмогу. Знаете, почему? Патрули кромешников показали, что сначала Григ примчался в театр. Изучил следы на летней веранде. И стер знаки, все до единого! Уничтожил улики еще до того, как Обухов отправил в «Фиону» зачистку! А потом отказался давать показания. В крайне оскорбительном тоне послав меня лично по неблизкому адресу. Стар я, моя драгоценная, в такие-то дали ходить!
Я таращилась на командора, хлопая ресницами, как заведенная, а Вадим Никонорович пил чаек.
– Не спешите с праведной местью, вам не справиться с орденом Субаш. Не марайте белые рученьки. Предоставьте кромешникам битвы с исподами, в конце концов, это наша работа. Но непременно поведайте, Аля, откуда узнали про сердцеедку.
Я проморгалась и села обратно под сочувственным взглядом Людмилы.
– Чаю хочешь? – спросила она, обмахивая меня журналом. – Я нормальный сделаю, не отравлю. Или сама завари пакетик.
Мысли путались в голове, сталкивались, разлетались. Броуновское движение в абсолютно пустой черепушке, гулкое эхо там, где еще недавно был мозг. Я кивнула Люсьен, мол, ей доверяю. Зябко съежилась под взглядом Фролова, морозным и подозрительным.
– Элен рассказала во сне. Про Тамару.
– Хорошая подруга, – одобрил Фролов. – Подставила, а после покаялась. Вы поболтали – и все, дорогуша? Не томите, мы ждем подробностей, с пафосом и слезами, с отпущением всех грехов…
– Нет, – опять разозлилась я и швырнула в командора стопкой журналов. Они разлетелись по всему кабинету к явному огорчению Люськи. – Прощания не получилось. Потому что из моря вылез дракон и съел Элен вместе с подельником.
– В смысле – дракон? – буркнул Патрик, в изумлении доломав молотком многострадальную ножку стола.