Я поздно учуял след. Когда долго работаешь в КИК, обретаешь вместе с магическим даром особый нюх на исподов. Нас травят отварами и реактивами, изменяя людскую природу на каких-то глубинных уровнях, мы корчимся в муках на больничных койках, крепко привязанные ремнями, а на нас ставят опыты, снова и снова, пока не постигнем науку Брюса и его стремление очистить мир. Мы становимся быстрее, сильнее, обретаем магический путь. И Изнанка для нас начинает искрить, будто оборванный кабель.
След был чистый и сильный, как его хозяин. Впрочем, сажал я исподов покруче, воистину опасных и смертоносных. Этот же, по ощущениям, был нечеловеком мирным. Слух взбудоражил Изнанку, вот и пришел посмотреть, кого откопали кромешники.
Через миг я забыл о незваном госте. Потому что увидел ее!
Она шла по улице и светилась. Исподка, я это сразу увидел, но казалось, что ангел небесный спустился и идет, не касаясь земли. След Изнанки горел вокруг головы, оплетенной косой, будто короной, и казался священным нимбом, как их рисуют на церковных иконах.
Прекраснее женщины я не встречал. Не видел волшебнее существа.
И все-таки помнил о долге.
Подошел, отдал честь, представился. Она и не думала исчезать, глядела на меня с любопытством, будто я, не она, был диковинным зверем. Назвалась в ответ:
– Софи Вознесенская.
– Эту улицу назвали в честь вас? – широким жестом я обвел окрестности. Мы стояли на улице Вознесенской, все еще пыльной от работ по сносу.
Софи рассмеялась и не ответила, изучая развалины церкви.
– Вы действительно откопали фельдмаршала? – задала она встречный вопрос.
Я кивнул и предложил против правил:
– Хотите взглянуть? Правда, тело иссохло… И мы готовы к транспортировке…
– О, я хочу, – встрепенулась Софи, ласково касаясь моей руки. – Мне действительно любопытно.
Я провел ее по завалам, бережно контролируя каждый шаг. Не противился притяжению, плыл по течению ее голоса, растворялся в волшебном очаровании, что излучала Софи. Я видел: даже мои подчиненные, проверенные службой гардемарины, растаяли при виде красавицы, сотканной из света и теплоты.
– Подумать только, – сказала Софи, склоняясь над гробом Брюса, – столько лет не знали, где искать останки. Но все тайное становится явным, не правда ли, товарищ Самойлов?
Слово «товарищ» в ее устах звучало, точно ругательство.
