Службу вел отец Мануэль Зерафа. Рядом с гробом стоял Кризи, обнимая за плечи Джульетту. Около нее стоял Гвидо, а за ним – семья Шкембри. Церковь Святой Девы Лореттской, возвышавшаяся над заливом Мджарр, была заполнена до отказа. Люди пришли туда не только в знак скорби по Майклу, но и потому, что хотели отдать дань уважения Кризи, которого местные жители называли просто – Человек.
Кризи смотрел на мужчин, которые молча подходили к гробу, исполняя печальный обычай островитян. Он каждого узнавал в лицо, но имен их всех припомнить не мог. Они шли друг за другом медленной вереницей – от подростков до седовласых старцев. Поток людей казался нескончаемым, но, когда он подошел к концу, Кризи вздрогнул от неожиданности. Он увидел Фрэнка Миллера, который лишь мельком на него взглянул и отдал Майклу последний долг. Потом Кризи удивился еще больше: за Миллером шли Рене Кайяр, Йен Йенсен и Сова. Замыкал траурное шествие Макси. Мимо проследовали Пол и Джойи Шкембри. Они прошли вокруг гроба и остановились около двери. То же самое сделал Гвидо.
Церковь почти опустела. Внутри оставались лишь самые близкие, – те, кто прибыл совсем недавно, и, конечно, отец Зерафа. Вошли шесть юношей, поднесших покров. Пол Шкембри прошептал что-то на ухо Гвидо, который кивнул в ответ. Пол подошел к молодым людям, спокойно им что-то сказал, они повернулись и вышли. Тогда он подал знак пятерым мужчинам, стоявшим у выхода, и они подошли к гробу. Вместе с Джойи они подняли его на плечи, вынесли из церкви, спустились по ступеням и погрузили на катафалк. За ними шли Кризи с Джульеттой, остальные члены семьи Шкембри и отец Зерафа.
Вслед за катафалком к ближайшему кладбищу следовала длинная процессия автомобилей. После короткой службы у могилы Кризи обернулся к вновь прибывшим и сказал:
– Вы, ребята, меня удивили.
Фрэнк Миллер пожал плечами.
– Нам сказали, что после похорон будут хорошие поминки. – Он посмотрел на остальных. – А мы не из тех, кто упустит случай выпить в своей компании.
Ни один из них не высказал соболезнований ни Кризи, ни Джульетте. Когда хватало жеста, слова были не нужны.
Люси Куок просто не могла в это поверить. Она стояла во дворе со стаканом белого вина в руке и смотрела на восхитительную панораму Гоцо и бескрайнего моря. Занимался вечер. Работая стюардессой, она много путешествовала и не без оснований считала, что повидала немало. Но здешние виды казались Люси просто невероятными.
Во время похорон она стояла в дальнем углу церкви. Она была католичкой и посетила немало храмов, но, кроме Ватикана, такого богатства церковного убранства не видела нигде. Статуи и стены блистали золотом и драгоценными камнями. Тяжелые, роскошно украшенные подсвечники, стоявшие на алтаре, казалось, были отлиты из серебра. Но, судя по виду собравшихся, богатство обошло их стороной.
За ее спиной оживленно звучали голоса, иногда даже раздавались взрывы смеха. Она обернулась и стала разглядывать сорок с лишним человек, поднимавшихся в дом после непродолжительной службы у могилы. В числе гостей были два священника, державших в руках стаканы. Слева от нее Кризи, окруженный пятью мужчинами, появившимися в церкви, когда заупокойная служба уже началась, направлялся к дымившейся в саду жаровне. Казалось, они что-то добродушно советовали Кризи. Рядом с раскрытой дверью в кухню стоял стол, служивший импровизированным баром. Около него с воодушевлением хлопотал молодой островитянин.
Люси вновь обратила взгляд на Кризи и мысленно перенеслась к тому моменту, когда впервые встретила его в аэропорту Булавайо во время погрузки гроба Майкла на «Гольфстрим». Он сразу же произвел на нее впечатление: покрытое шрамами, бесстрастное лицо человека, которому, казалось, все безразлично. Но когда она заглянула ему в глаза, то увидела в них такую силу затаенной ненависти, что по ее коже пробежали мурашки.
В самолете он подошел к ней и сел напротив. Люси попыталась высказать ему какие-то слова утешения, но он остановил ее, подняв руку.
– С этим покончено, мисс Куок. Комиссар Ндлову объяснил мне, почему вы прилетели в Зимбабве. Он мне рассказал, что произошло с вашей семьей в Гонконге. Здесь, конечно, должна существовать какая-то связь, и я хотел бы, чтобы вы мне обо всем рассказали как можно подробнее. Я так думаю, что, кто бы ни убил моего сына, приказ об этом он получил из Гонконга. И я хочу знать, кто этот приказ отдал.
Потом они говорили еще часа два, и, пока шла их беседа, Люси проникалась все большей симпатией к этому человеку. Она чувствовала, что у них есть много общего. Оба они пережили страшные трагедии, но окружающие этого почти не замечали. В конце концов он заметил, что ее глаза слипаются, и постелил ей в одной из кабин в хвосте самолета.
Люси снова взглянула на толпу гостей и увидела, что от нее отделилась Джульетта и направилась к ней.
– Ты выглядишь усталой, – сказала Джульетта. – Тебе совсем не обязательно оставаться со всеми. Как только захочешь, можешь уйти к себе в спальню – путешествие было долгим.
