Кризи покачал головой.
– Миссис Мэннерз, время размахивать волшебной палочкой давно прошло. Здешние врачи на таких ранениях еще во время войны собаку съели.
Она подняла голову и со слезами в голосе спросила:
– Что же тогда я могу сделать?
– Только одну вещь, – ответил Кризи. – Мы нашли людей, застреливших вашу дочь, и убили их. По нашему договору в том случае, если мы их найдем, вы обещали заплатить нам полмиллиона швейцарских франков, а если после этого убьем – еще миллион. Свою работу мы сделали. Был бы вам очень обязан, если бы вы могли нам заплатить, и как можно скорее. Сейчас мне эти деньги очень понадобятся.
– Конечно. Я расплачусь с вами немедленно. Можно мне будет увидеть Майкла?
– Зачем?
– Не будьте жестоки, Кризи. Вы же сами только что сказали, что я, может быть, понимаю его, как никто другой. Так оно и есть. Я поговорила бы с ним, попыталась бы ему чем-то помочь.
Кризи ощутил, как его окатывает волна ярости. Но тут же он подумал, что он смотрит в глаза женщины, выражавшие сострадание и жалость. Он сказал:
– Вы сможете с ним встретиться завтра утром. Только, пожалуйста, не плачьте и не высказывайте ему свои соболезнования.
Она застыла в кресле.
– Я достаточно много пережила, чтобы этого не делать.
Майкл проснулся. Лучи солнечного света пробивались сквозь окно. Почти всю ночь он не мог заснуть, хотя очень старался. Ему удалось забыться лишь часа на два-три. Он повернул голову – на этот раз сидевшая у постели сестра была белой. Она читала книгу.
– Что вы читаете? – спросил он.
Сестра вздрогнула от неожиданности. Из-под ее белого, туго накрахмаленного апостольника выбивались черные волосы.
– Как вы себя чувствуете?
– Неплохо. Что вы читаете?
Она засмущалась.
– Так, один роман про любовь… мне такие нравятся.
Сестра отложила книгу в сторону, встала и приступила к своим обязанностям – пощупала его пульс, измерила температуру, продолжая что-то щебетать с мягким ирландским выговором. Потом сделала какие-то пометки на дощечке, прикрепленной в ногах его кровати, взглянула на часы.
– Доктор придет через полчаса. – Она сняла трубку с телефонного аппарата, стоявшего рядом с постелью, и Майкл услышал, как она говорит старшей медсестре, что его состояние стабильное. Когда она положила трубку, Майкл сказал:
– Я тоже люблю читать. Должно быть, я какое-то время здесь пробуду… А в больнице есть библиотека?
– Да, конечно. И очень неплохая. Книги развозят по палатам утром и вечером.
– А утром – это в какое время?
– Между десятью и одиннадцатью.
– А сейчас сколько времени?
– Семь тридцать.
Майкл повернул голову и взглянул на тумбочку у кровати. На ней стоял графин с водой и стакан.
– Вы не дадите мне немного воды?
Сиделка суетливо налила полстакана воды, мягко просунула руку ему под шею, аккуратно приподняла голову и поднесла стакан к его губам. Сильная боль пронзила плечо, но он не издал ни звука. Напившись, он снова откинулся на подушку и сомкнул веки. Сестра опять уселась на стул и раскрыла книгу. Минут пять спустя он открыл глаза и повернул голову к распахнутому окну, сквозь которое светили лучи солнца. Прошло еще пять минут. Майкл взглянул на сиделку.
– Как вас зовут, сестра?
Она улыбнулась. Лицо ее было круглым и не лишенным приятности.
– Агата. Меня назвали в честь святой, конечно, но мне хотелось бы, чтобы мое имя звучало поприятнее.
Он выдавил улыбку.
– Каким бы ни было ваше имя, все равно вы прекрасны, как роза… Агата, можно вас попросить о небольшом одолжении.
– Конечно. Что я могу вам сделать?
Здоровой рукой он указал на ее книгу.
– Заснуть мне больше не удастся, и я бы хотел чем-то занять мозги. Вас не затруднило бы сходить в библиотеку и выбрать мне пару книг?
– Думаю, что смогу это сделать. Она на этом же этаже, дальше по коридору. Вы какие книги больше любите?
– Ну, может быть, вы мне возьмете побольше, книги четыре или пять. Я вестерны люблю, детективы. Про инспектора Мегрэ или что-нибудь в этом духе. А может, какой-нибудь триллер.
Она отложила книгу в сторону, встала.
– Вообще-то мне бы не надо вас оставлять одного, но больше десяти минут, думаю, это не займет. – Она указала на свисавшую на проводе над изголовьем кровати кнопку звонка. – Если вам станет хуже, просто нажмите на нее.
– Не беспокойтесь, сестра Агата, я себя хорошо чувствую. Интересная книга отвлечет меня.
Когда она вышла из комнаты, Майкл сомкнул веки. Две минуты он лежал абсолютно спокойно, потом раскрыл глаза и правой рукой откинул простыню. Он посмотрел на свои теперь бесполезные ноги. На нем было белое белье, подвязанное сзади тесемочками. На нижней простыне лежал лист бумаги. Он взял его и положил на тумбочку рядом с графином. Потом скатился с постели на пол и несколько секунд стонал от страшной боли. Еще через какое-то время ему удалось перевернуться на живот.
